Книга Доктор Фальк и убийства под парусом, страница 24 – Игорь Евдокимов

— Тогда нас интересует промежуток времени между, скажем, двумя часами пополудни вчера и девятью утра сегодня, – задумчиво произнес следователь. – Но это уже моя забота. В остальном же… Мы, к сожалению, потеряли много времени. Вернемся к первоначальному плану, только сдвинуть его придется на завтра. Скоро окончательно стемнеет, обыск берега в темноте ничего не даст. Евграф Андреевич, с вас мобилизация урядников. Александр Петрович – вы организуете добровольцев для поисковых работ. Приступайте, как только рассветет. Василий Оттович, буду ждать вашего отчета. За работу, господа!

Фальк прошелся с полицейскими до выхода из курзала и сверился с часами. Стрелки указывали на девять часов. Желудок предательски заурчал – с момента визита в яхт-клуб Василию Оттовичу перекусить не удалось. Он задумался. С одной стороны, не в его привычках было принимать пищу перед неприятными медицинскими процедурами – а вскрытие, безусловно, к оным относилось. С другой, работа грозила занять всю ночь, а доктор лучше прочих представлял, насколько вредным для организма может быть голодание. Поэтому он пошел на компромисс – зашел в курзальное кафе и заказал себе недавно появившийся в меню, как дань моде, сандвич с индейкой. Просто, быстро, сытно – и оставалась надежда, что он не попросится назад.

Естественно, подробности ночных бдений Василия Оттовича мы опустим. Не для того же здесь собрались читатели, чтобы подробно изучать процедуру вскрытия, право слово. Достаточно будет сказать, что работу свою Фальк выполнил так, как должно, – педантично, внимательно и ответственно. Закончив с несчастным Рыбиным, доктор переместился в пустующий ночью кабинет Федоровского и занялся отчетом, в котором изложил все свои находки и наблюдения. Главной стало то, что в легких покойного воды Фальк не обнаружил. Пуля сразила Георгия Платоновича сразу, отчего в воду он упал уже бездыханным.

Сие скорбное дело было завершено уже под утро. Василий Оттович вновь исписал целую пачку листов, подробно зафиксировав все, от обнаружения тела и его состояния до времени окончания исследования. Поставив дату и подпись, Фальк убрал перо обратно в чернильницу и с наслаждением потянулся. Небо за окном уже светлело, глаза слипались, а зевки становились все более длинными и требовательными. Можно было бы, наверное, вздремнуть прямо в клинике, но доктор предпочитал комфорт своей дачи. А посему собрал отчет (убедившись, что чернила подсохли и не смажутся), убрал его в папку и уже собрался выходить, как в дверь клиники постучали. Хоть Фальк и не чувствовал себя полноправным хозяином заведения, кроме него, здесь никого не было, а потому пришлось открывать.

На крыльце в болезненно-вертикальном положении застыли две фигуры в черных траурных костюмах и одинаковых шляпах-цилиндрах. «Ну да, мог бы и догадаться», – подумал Василий Оттович. Перед ними стояли Харон Семенович и Аида Семеновна Беляковы, унаследовавшие профессию (а с ней – и нездоровый энтузиазм) от своего отца, первого зеленолужского гробовщика. Близнецы одновременно приподняли цилиндры под одинаковым углом, только брат правой рукой, а сестра – левой.

— Василий… Оттович… – бесцветным голосом произнес Харон Семенович.

— Доктор Фальк… – столь же ровно и эмоционально добавила Аида Семеновна.