Книга Доктор Фальк и убийства под парусом, страница 39 – Игорь Евдокимов

Разум подсказывал, что на этом месте следует повернуть назад, пожелать мысленно спокойной ночи всему семейству Шевалдиных и сохранить безупречное лицо человека благоразумного и воспитанного. Так поступил бы всякий, кто ценит свое достоинство и не желает давать пищу ни пересудам, ни собственной совести.

Но вместо этого Фальк продолжал стоять, глядя на освещенное окно с тем напряженным вниманием, с каким иной раз смотрят на больного, надеясь уловить малейший признак улучшения. Он отлично понимал, что лампа могла гореть по самым прозаическим причинам: Лидия читала, писала письмо, искала потерянную заколку или просто не успела задуть фитиль. И все же воображение упрямо рисовало совсем иное – ее склоненную голову, рассыпавшиеся по плечам волосы, знакомый наклон шеи.

Мысль о том, чтобы попытаться как-то привлечь ее внимание, показалась ему одновременно дерзкой и смешной. Мысль о том, чтобы уйти, – невыносимо правильной.

Фальк вздохнул и машинально взъерошил волосы, словно надеясь, что этот жест придаст ему решимости. Он чувствовал себя неловко, почти виновато, как человек, застигнутый за поступком, который еще не совершен, но уже требует оправдания.

А затем, практически против воли, он сложил ладони рупором и издал звук, отчасти похожий на крик птицы:

— Ку-ку!

«Если она не отреагирует, пойду домой!» – клятвенно пообещал себе Василий Оттович.

Лидия, однако, отреагировала. Свет потух, занавески колыхнулись, и в окне показалась знакомая рыжая грива. Бросил крохотные блики лунный свет – это Лидия поправила очки и безошибочно воззрилась на стоящего в тенях у дороги Фалька.

Справедливо полагая, что его жестикуляция не обладает всей изобразительной мощью его же мимики, Василий Оттович лишь развел руки в стороны и слегка поклонился, постаравшись вложить в эту пантомиму длинную фразу вроде: «Лидия Николаевна, я понимаю, что время позднее, да и ситуация весьма компрометирующая, за что я приношу свои извинения, но мне просто необходимо было вас увидеть!»

К его удивлению, девушка поддержала их немую перекличку. Она резко вытянула перед собой руку с поднятой ладонью, отчего ее мысленная фраза вышла куда короче и двусмысленного трактования не подразумевала: «Жди!»

После чего Лидия скрылась внутри.

Фальк неловко переступил с ноги на ногу и принялся ждать. Безудержно хотелось ворчать. Он, гроза дам, солидный врач тридцати четырех лет от роду, стоит в ночи и с замиранием сердца переживает, выйдет ли к нему понравившаяся ему барышня. Одной этой мысли было достаточно, чтобы развернуться и со всей поспешностью отправиться домой. Вместо этого Василий Оттович прилежно остался стоять на месте.

Наконец занавески вновь качнулись. Из-за них появилась голова Лидии. Потом плечи Лидии. Потом вся верхняя половина туловища Лидии. И наконец, на глазах у изумленного Фалька, барышня, одетая в летнее платье, выбралась из окна полностью и с поразительной ловкостью спустилась со второго этажа по шпалере для плюща. Она воровато огляделась и с уверенностью спортивной бегуньи пересекла лужайку, оказавшись рядом с Фальком.

Удивление доктора, вероятно, хорошо читалось на его лице даже в темноте, потому что Лидия сочла нужным пояснить:

— Я же предупреждала, что неплохо умею сбегать из дома, когда требуется. И сделать это здесь, кстати, куда проще, чем в Петербурге или Сестрорецке. А теперь ваш черед! Признавайтесь, кто вы такой и что вы сделали с Фальком?