Книга Доктор Фальк и убийства под парусом, страница 37 – Игорь Евдокимов

— Еще в июне.

— Чем, в таком случае, вы объясните, что содержание вашей пьесы схоже с трагическими событиями, произошедшими в прошлое воскресенье? – задал вопрос Сидоров, став похожим на изготовившуюся к прыжку охотничью собаку.

— Космосом, – ни капли не смутившись, ответил Богомольцев-Донской. – Космосу все ведомо. Что было. Что есть. Что будет.

— Погодите-ка, вы хотите обвинить Сергея Анатольевича в каком-то преступлении? – вклинился между ними Гейнц, закрыв собой режиссера.

— Ни в каком преступлении его не обвиняют, – примирительно произнес Фальк. – Однако мы вынуждены спросить: кто может засвидетельствовать, что пьеса была написана заранее?

— Кто угодно, – пожал плечами режиссер. Вышло у него это даже как-то по-человечески. – Да вот хоть Карл Кронидович. Или любой из актеров. Мы начали репетиции две недели назад.

— Вы готовы подтвердить авторство пьесы в присутствии судебного следователя? – спросил его Сидоров.

— Я… Гм… Я бы не хотел присваивать себе космические прозрения, – стушевался Богомольцев-Донской.

— Так, Василий Оттович, я этого космического проводника сейчас арестую! – окончательно утратил свое привычное самообладание от столкновения с богемным духом урядник.

— Не имеете права! – вновь закрыл режиссера собой Карл Кронидович.

— Господа, потрудитесь говорить тише, право слово, голова болит, – прервал их низкий и томный женский голос. К ним не подошла, а скорее подплыла давешняя актриса. Сценический костюм она сменила на не слишком практичное в дачной местности, но в меру сногсшибательное черное платье, дополненное жемчужным ожерельем. Воздушности ей добавило облако дыма, которое она выпустила, глубоко затянувшись папиросой в длиннющем мундштуке.

— Сей же час, Ольга Ивановна, сей же час! – залепетал Гейнц, утратив всю воинственность.

— Благодарю, – не глядя на него, сказала актриса и удалилась, вновь окружив себя сизым дымом.

— Видите, чего вы добились! – яростно зашептал Карл Кронидович. – Сергея Анатольевича застращали! Ольгу Ивановну довели до мигрени! Я прошу вас немедленно покинуть нас! Мы с господином режиссером безусловно готовы ответить на любые вопросы, ежели они будут заданы с соответствующим тактом лицом, облеченным соответствующими полномочиями. Вы упоминали судебного следователя? Мы готовы его принять завтра. Константин Михайлович предоставил нам охотничий домик в своих угодьях. Не сомневаюсь, вы в состоянии найти его самостоятельно. А теперь – либо претворите свои угрозы в жизнь, либо оставьте нас в покое. Наши экипажи уже здесь.

Он указал за спину Сидорову, где на кругу у курзала уже остановилось пять извозчиков. Александр Петрович недовольно скривился, но все-таки кивнул и жестом отпустил антрепренера с режиссером. Труппа с видимым облегчением расселась в подъехавших колясках. Причем Фальк заметил, что Богомольцев-Донской и Ольга Ивановна вдвоем заняли один из экипажей, хотя мест в нем было больше. Даже Карл Кронидович потеснился с остальными актерами.

— Вот что значит статус, – пробормотал доктор себе под нос, а затем, обернувшись к уряднику, спросил: – Александр Петрович, что на вас-то нашло? Если бы я не знал вас, то принял бы за типичного унтера Пришибеева! ^[8]

— Кого? – озадаченно переспросил Сидоров.

— Напомните потом, дам вам одну книгу почитать, вам может понравиться, – пообещал Фальк. – Я к тому, откуда у вас такие солдафонские замашки?