Книга Доктор Фальк и убийства под парусом, страница 49 – Игорь Евдокимов

Коляска везла Фалька и Новикова к охотничьему домику. Когда-то он, должно быть, сообразно своей цели, стоял в самой чаще леса, однако сейчас к нему вела отходящая от основного тракта добротная гравийная дорожка. Арсений Устинович, попыхивая сигарой, вводил доктора в курс дела, то и дело по-кошачьи жмурясь, то ли от дыма, то ли от пробивающегося сквозь листву яркого солнца.

— Касательно князя ничего нового обнаружить не удалось, а жаль. Зато копнули прошлое еще пропавших и уже покойных. Все четверо – Несвицкий, фон Бек, Рыбин и Мамаев – учились в Николаевском пансионе.

— А можете поподробнее о нем? – попросил Фальк. – Я, конечно, слышал про пансион, но, боюсь, только в общих чертах.

— Это всесословное учебное заведение, – пояснил Новиков. – Формально в него могут поступать хоть крестьяне, но казеннокоштных позиций в пансионе не держат, а для своекоштных штудентов ^[9] расценки такие, что отсекают бóльшую часть желающих. В общем, эдакий младший родич Александровского лицея, основанный при Николае Павловиче. Но сейчас, как и старший брат, пребывает в не лучшем состоянии.

— Почему?

— Отстали от жизни, – сказал следователь. – Выпускают пару десятков человек в год. К тому же лицеисты обязаны послужить на благо отчизны после окончания учебы, а для пансионеров такого требования нет. Заметно по интересующим нас лицам, кстати. На службу поступил только Несвицкий, хотя уж ему-то, с такой фамилией и наследством, она была не нужна. Рыбин и Мамаев пошли по отцовским стопам, но так как у обоих батюшки живы и на покой не собираются, мы не знаем, насколько им пригодились знания из пансиона. Да и вообще, у меня сложилось ощущение, что они были теми еще баловнями…

— Были? – уточнил Фальк.

— Не хочу делать преждевременных выводов, но… – пожал плечами Арсений Устинович. – Даст Бог, найдем Мамаева живым, однако есть у меня сомнения на сей счет. О чем это я? Ах да, о баловнях… Вот смотрите, лет эдак пятьдесят назад ни Рыбина, ни Мамаева в пансион бы не отдали. С младых ногтей бы брали с собой на фабрики. И ребенок бы впитывал смысл отцовского дела, и рабочие бы знали, что придет время – и отрок неразумный станет их новым хозяином.

— Вы так говорите, словно нынешние порядки – это что-то плохое, – заметил Фальк.

— Ну уж не так чтобы сразу плохое, но и не хорошее точно, – задумчиво сказал Новиков. – Совсем другая порода людей из них растет. А к добру или к худу… Узнаем. Рано или поздно, так или иначе. Не про Рыбина с Мамаевым, конечно. Но в общем и целом ничего плохого про них вызнать не удалось. Возможно, выросли бы в хороших, цивилизованных и гуманных негоциантов.

— А что насчет третьего? – спросил Василий Оттович. – Фон Бек, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, – подтвердил следователь. – С фон Беком история интереснее – он у нас как раз лоботряс и в некотором роде – позор семейства. Даже, оказывается, проходил по полицейскому ведомству. Ничего серьезного, так, проступки, ходу не давали, но следы остались. Нрав у парня был довольно буйный.

— А чем он занимался? – спросил Фальк.

— Да в том-то и дело, что ничем, – фыркнул Новиков. – Менял увлечения быстрее, чем содержанок. Писал картины, ваял, сочинял романы, пытался на сцене играть. Говорят, небесталанно, но и звезд с неба не хватал.