Книга Доктор Фальк и убийства под парусом, страница 53 – Игорь Евдокимов

— Формально – да, так оно и есть, – ответил Новиков. – Но если автор принимал деньги, то фактический акт передачи может быть признан состоявшимся даже без указания имени. А дальше уже все будет зависеть от суда. Кстати, Сергей Анатольевич, а из каких средств вы платили своему анониму?

— О, спросите Гейнца, все финансовые вопросы я поручаю ему, – ответил режиссер. На вкус Фалька – не слишком убедительно.

— Обязательно спрошу, – пообещал следователь. – Но, я так понимаю, Константин Михайлович – ваш главный спонсор?

— Только летнего сезона в Зеленом луге.

— Кстати, об этом, – сказал Новиков и повернулся к Несвицкому: – Скажите, князь, почему вы решили поддержать именно господина Богомольцева-Донского?

— Мне рекомендовали его с лучшей стороны, – ответил Несвицкий. – Я ходил на одну из его постановок зимой и остался под впечатлением. Когда до моего сведения дошло, что труппа ищет варианты для летнего загородного сезона, я не раздумывал.

— А кто вам об этом сказал?

— Жан. В смысле, Ваня фон Бек. Он у нас заядлый театрал.

— Сергей Анатольевич, а вы были лично знакомы с господином фон Беком? – спросил у режиссера Новиков.

— Шапочно, – ответил тот. – Иван Сергеевич действительно вращался в театральных кругах, но я видел его буквально раз пять, а говорил и того меньше…

— И все же он порекомендовал вас своему другу, – многозначительно заметил Арсений Устинович. Режиссер хотел было что-то сказать, но Новиков его перебил: – Ну да ладно, вернемся к нашему разговору. «Старинные друзья» – последняя пьеса, которую вам прислал аноним?

— Да, с тех пор новых писем от анонима не было.

— И как давно это произошло?

— Чуть больше двух недель назад.

— Константин Михайлович, а когда вы впервые вышли с друзьями в море на вашей яхте? – повернулся к князю Новиков.

— Чуть больше двух недель назад, – ответил Несвицкий. – Странное совпадение, господа, не так ли?

— Если, конечно, это совпадение…

— Раз уж речь зашла о яхте, – сказал князь и достал из кармана фотокарточку, которую протянул Новикову. – Как раз собирался сегодня вам передать. Она сделана незадолго до трагедии.

Новиков принял карточку, изучил ее, а затем передал Фальку. Фотография запечатлела четырех человек, стоящих на фоне яхты, в которой Фальк опознал недавно выброшенную на берег «Ундину». Следом он принялся изучать лица друзей. Несвицкого и плотного Рыбина он опознал сразу. Оставалось предположить, что маленьким и щуплым мужчиной, выглядевшим младше своих лет, был Мамаев, а значит, стоящий рядом с ним красавец – это фон Бек. Фальк предположил, что он производил неотразимый эффект на женщин, хотя в чертах лица чудилось нечто порочное. Или это ему кажется из-за описания, предоставленного Новиковым…

Меж тем в комнату вернулся Карл Кронидович. В руках он держал документ, который тут же передал следователю со словами:

— Вот, нашел документ, как раз на «Старинных друзей». Посмотрите сюда. Слева подпись Сергея Анатольевича, справа – анонима.

Новиков извлек из жилетки пенсне и, поднеся бумагу почти вплотную к лицу, принялся ее разглядывать. Минуту спустя он с разочарованным вздохом положил договор на стол между собравшимися.

— Боюсь, вы правы, Карл Кронидович, подпись крайне неразборчива.

Фальк и Несвицкий подались вперед с разных концов стола, ведомые одинаковым любопытством. Василий Оттович был вынужден признать, что антрепренер и следователь не ошиблись – подпись действительно представляла собой набор округлых росчерков, каждый из которых мог оказаться буквой «Р», «Б» или, скажем, «Ф». При этом почерк был весьма и весьма изящным.