Книга Фрейлина. Выбор, страница 140 – Тамара Шатохина

Угроза существовала на самом деле и немалая — страшная болезнь пришла с Индии, пройдя Азию и на российских рубежах останавливаться похоже не собиралась. Как далеко она пойдет, каких земель коснется и насколько страшен будет ее путь, еще неизвестно… как и причины возникновения, и действенные способы лечения. Но память еще хранила последствия эпидемии 30–31 годов, унесшей почти четверть миллиона жизней россиян.

Все эти страхи и опасения вдруг оказались связаны в его мыслях с Таис — неведомым и в то же время вполне предсказуемым образом. Получается… ни за одно человеческое существо Константин не боялся так, как сейчас за нее, если первым его страхом стал страх за эту женщину. Уговаривая сам себя, он приводил вполне разумные доводы в пользу ее безопасности. И впервые радовался тому, что она так далеко отсюда.

*** Третья холерная пандемия длилась с 1846 по 1860 годы и затронула почти всю Европу, кроме того впервые распространилась на Северную Африку и Америку.

— Днепр годен к судоходству не на всем своем протяжении, а только отдельными участками — крайне порожист, к сожалению. Раньше перебивались так называемыми волоками, что в наше время вопрос уже не решит, — деловито рассуждал Бибиков, неспешно промакивая лоб с высокими залысинами белоснежным платком.

Длинные ухоженные бакенбарды, идеально прямой нос и лихо подкрученные кончики усов; живые темные глаза, черные брови с изломом и привычно уже упрямо поджатая нижняя губа — красивое лицо мужчины в возрасте около или чуть больше пятидесяти лет. Константину импонировала внешность этого человека, но к его тону и манере держаться — подчеркнуто просто, буквально по-солдафонски, понадобилось время привыкнуть. Хотя… говорил он по делу, как и принято у потомственных военных, без угодничества и излишней предупредительности, что примиряло со всем остальным.

— Вид и правда удивителен, благодарю вас, Дмитрий Гаврилович, — так же вытер влажный лоб Костя, останавливаясь, с удовольствием подставляя лицо речному ветру и жадно вбирая взглядом простор, раскинувшийся внизу. Да, это действительно того стоило, даже если пришлось карабкаться еще и по лестнице на гору. Удобной лестнице, но жара сейчас стояла буквально адова. Прибыв на службу в Севастополь по осени, Костя еще не успел привыкнуть к... вот такому. Слов не было!

Под конец показательной поездки по Киеву хозяин города предложил Константину заехать и взять одежду, чтобы потом переодеться перед ужином. Получалось удобно — экскурсия закончилась краткой молитвой у развалин легендарной Десятинной церкви, в бывшем центре древнего Киева — детинце на Старокиевской горе. Новая церковь, воздвигнутая здесь же, была хороша, но ни в какое сравнение с Андреевской, созданной по проекту знаменитого Растрелли, не шла. Златоверхий Михайловский монастырь, Десятинная, Андреевская… почти рядом с ними как раз и сняли они с Ахтырцевым домик — в самом верху Андреевского спуска.

Вместе с киевским губернатором Константин стоял на смотровой площадке, ограниченной белыми столбиками фигурного парапета. За ними резко падал вниз обрыв, весь поросший кустарниками и деревьями, их вершины виднелись где-то там — далеко внизу. За спиной мужчин возвышалась бело-голубая свеча Андреевской церкви, увенчанная золотыми огоньками православных крестов — потрясающей красоты сооружение. И вид от его подножия открывался изумительный — дух захватило.