Книга Фрейлина. Выбор, страница 157 – Тамара Шатохина

— Все очень просто, — усмехнулся Отто.

— Или пользоваться заведомо чистыми источниками, как вот здешняя Мейзен — стекая с гор, она еще чиста, но минуя город уже вобрала в себя нечистоты и прочие отходы жизнедеятельности человека. Ниже по течению я уже не рискнула бы пить ее воду с ладоней.

— Как вы можете так уверенно рассуждать обо всем этом? — грызло мужика похоже одно только любопытство. Как и всем прочим, тоже интересен образ мыслей и его несоответствие моему возрасту и полу?

— Что именно кажется вам "слишком"?

— Сравнить кровоток… пожалуй, было разумно, — чуть сдал он назад.

— Вы просто не размышляли на эту тему, иначе пришли бы к тому же выводу.

— Пожалуй. Но причину болезни нельзя просто указать, ее придется доказывать, — резко посерьезнел вдруг мужчина, — чего вы хотите от меня?

— Прежде всего — письма. Не вижу смысла срываться сейчас отсюда, поэтому напишу несколько писем похожего содержания, а вы доставите их в Штутгарт, когда станете уезжать. Я дам прочесть одно из них… да все, если хотите, но смысл будет один. И еще одно… и вот здесь мне больше не к кому обратиться за помощью. Как так вышло? Удивляюсь сама, представьте, но так и есть… Это как раз касаемо доказательств происхождения холеры и не только ее, — уже понимала я, что не была достаточно убедительна.

Проговорив вслух, более здраво оцениваешь эффект, произведенный на слушателя... не зря знаменитые ораторы по нескольку раз вслух проговаривали речь перед выступлением.

Ко мне же если кто-то и прислушается, то потому, что за время пребывания здесь я сумела внушить если не доверие к своему мнению, то хотя бы готовность выслушать его.

Может Отто слушал просто из вежливости или забавлялся в свою очередь, но я подробно рассказала ему о профессоре Вунлерлихе и его работе по обоснованию клеточной структуры в строении живых организмов, а отсюда и воздействия на них организмов враждебных — крохотных, микроскопических, что и приводит к болезням.

Я понятия не имела сколько обычно занимают такие исследования. Немало времени — это понятно, но ему же разжевали и в рот положили! Если знаешь, что искать, это совсем другое дело, другие сроки. Что там надо сделать? Понаблюдать, описать, оформить доклад, доложить на медицинской тусовке, доказать дополнительно, если понадобится. Больше полугода прошло…

Опять я чувствовала свою беспомощность и бессилие. Честно рассказала сейчас о происхождении холеры и мерах борьбы с ней, но… по мере того, как рассказ подходил к концу, энтузиазм мой постепенно иссякал. Я звучала неубедительно, да. И опять все то же, снова по кругу?

На руку капнуло и, проморгавшись от слез, я жалко заулыбалась. Поискала взглядом Дашу с ребенком, отворачиваясь и пряча лицо.

— Простите. Ненавижу бессилие… Отвезите письма в Штутгарт и это все. Когда вы собираетесь обратно, сколько у меня времени? Хотя бы на бумаге постараюсь быть убедительной, — пыталась я улыбаться сквозь слезы.

— Тюбинген, профессор… что я могу сделать там для вас, фрау Таис? — глядя куда-то в сторону, спрашивал Отто. И он, и я чувствовали себя неловко.

— Подтолкнуть его. В свете того, что грозит всем нам разве это не разумно — поспешить? Вплоть до того, что привлечь к исследованию весь университет? Но не уверена, что это реально возможно. Уговорить? Я уговаривала. Заставить? Но по приказу и с ноги такие дела в научном мире боюсь не делаются.