Книга Фрейлина. Выбор, страница 53 – Тамара Шатохина

Уже вечером, довольный тем, что не успел отправить письмо — курьерская служба работала по определенному расписанию, он вскрыл уже запечатанный сургучом пакет и сделал приписку, где выложил рассказ о сегодняшнем приключении.

И только сейчас в голову пришло вдруг сравнение… или же аналогия, которой он тут же и поделился с отцом.

Вот так же на возвышенностях зданий в Петергофе, а именно — крестах Церкви Петра и Павла и шпиле главного корпуса Большого петергофского дворца, как, впрочем, и на игле над дачей на острове… Там также наблюдалось во время иллюминаций что-то подобное огням Святого Эльма. Потому-то, в отличие от цветных шкаликов, и не вызвало это явление особого удивления, разве что дамы ахали… Мужчины же, львиную долю которых составляло морское офицерство, подобные картины уже наблюдали, а кто-то и не раз. И там, и здесь, без сомнения, имело место проявление природного электричества.

Но здесь ему когда-то нашли иное применение. Какое именно, еще предстояло выяснить.

Сейчас эта тайна мучила его не меньше, пожалуй, чем история с Грейгом. Нужен был человек, разбирающийся в течении физических процессов, в том числе электрических. Причем свой человек, чтобы до поры помалкивал — Костя предвкушал уже… чуял, что история эта может вылиться во что-то действительно интересное. Или нет. Но остановиться был уже не в силах. А уж наблюдать за этой… чертовой башней он теперь точно станет.

У Фредерика умер отец.

Я не знала, а может и не узнаю — болел он чем или это несчастный случай, рана… помирились они с сыном, успели попрощаться? И где его захоронение — куда, собственно, приходить в Великие дни общего поминовения? Что немаловажно кстати.

Он мне не расскажет, скорее всего, как не рассказывает ничего о своей жизни, а сама я не спрошу, потому что все там плохо. Я и раньше не затрагивала тему отцов и детей, чтобы не ранить его лишний раз напоминанием о неурядицах в семействе Гогенлоэ-Ингельфинген. Некорректные вопросы та еще гадость, ими слишком грешило мое время — «а что такого, спросить уже нельзя?» Здесь же более церемонны и тактичны к людям своего круга, существуют рамки дозволенного приличиями, работают условности и этикет. Вот и я не лезла в душу. Да просто жалела мужика!

Но тут он пропал больше, чем на неделю и я всполошилась. Обычно, если не появлялся сам, то все равно как-то давал о себе знать, а тут… прошлое его исчезновение погано закончилось. В «летнем» доме хаусмейстер — вместо размытого фогт, то есть просто «доверенное лицо», Отто уже получил официальную должность домоправителя и именно он доложил мне, что хозяин убыл к отцу. Я и успокоилась.

Настоящую причину отсутствия Фредерика узнала позже — из открытки-соболезнования, присланной королевской канцелярией. Туманно, усредненно и почти безадресно — «соболезнуем утрате…» Скорее всего, все сыновья Людвига получили то же самое — как под копирку.

Высокая родня вежливо отметилась в связи со случившимся, заодно нечаянно демонстрируя свое отношение к бедным родственникам — вежливо-равнодушное к почившему и чуть более внимательное к его сыну, которого уже воспринимали… Да просто — уже как-то воспринимали.

Сидя вечером у прогоревшего камина, слабо мерцающего угасающими углями, поглаживая Мурку и рассматривая кусочек картона, окаймленного траурной рамкой, я задумалась.