Книга Фрейлина. Выбор, страница 64 – Тамара Шатохина

Если так, то и это могло быть просто благодарностью за понимание и сочувствие, а могло и… что очень вряд ли, учитывая его ориентацию. И это ни в коем случае не в укор — она вполне меня устраивала.

А вот ситуация с Земмельвейсом — нет.

Я слишком освоилась в этом змеином кубле, именуемом королевским двором, слишком очеловечила его хозяина. Временно потеряла ориентиры и забыла границы... периодически и регулярно, можно сказать, это делала. Но сейчас то ли это случайность… то ли мне специально указали на них? На то, что может быть всё. И в отношении меня в том числе.

Я могла надумывать сейчас, возмутившись их методами и испугавшись за невинного в общем-то человека. Паниковала, чувствуя здесь и свою вину, однако же... Этот то ли урок, то ли случайный сигнал учла и взяла себе на ум. Надолго ли хватит мне этой напоминалки, как и ума и терпения — вопрос. Но приложило хорошо так...

Санкт-Петербург засыпало снегом. Больше недели над столицей низко и тяжело висели серые тучи, сделав праздник Рождества Христова еще и настоящим праздником русской зимы. С неба сыпало почти не переставая — то влажными хлопьями, то острой секущей крошкой, когда мороз крепчал.

Вот и сегодня о ежедневной прогулке речи похоже опять не шло. Внизу в снежной круговерти суетились темные тени — зная о привычках императора, дорожки спешили убрать, но за небесной канцелярией понятно не успевали.

Деликатный стук в дверь заставил Николая отойти от окна и присесть за письменный стол — очередной посетитель, а значит работа. Дверь приоткрылась и в кабинет заглянул князь Долгоруков, буквально на днях пожалованный в императорские флигель-адъютанты. Бодро отрапортовал:

— Князь Алексей Федорович Орлов, Ваше императорское величество.

— На тон ниже, господин генерал-адъютант, — скривился Николай, — просите.

— Прошу прощения, — сконфуженно пробормотал мужчина и исчез из виду.

По-военному четко печатая шаг, в кабинет вошел преемник Бенкендорфа начальник Третьего отделения и плотно прикрыл за собой дверь.

— Есть новости из Севастополя, Николай Павлович. Прикажете доложить?

— Прошу присаживаться, — оживился император, быстро окинув взглядом плотную фигуру и взглянув с ожиданием в хитровато улыбающееся округлое лицо главного жандарма с озорными ямочками на щеках. С облегчением улыбнулся в ответ.

— Выражение вашего лица, надеюсь, соответствует новостям.

— Именно так, — кивнул тот, — мои новости никак не смогут вас огорчить.

— То письмо от Константина Николаевича... — согласился император, — ничего огорчительного в нем также не было, наоборот — весь отдается службе. Отчего и не жду плохого. Так что там нового?

— Господин контр-адмирал живо заинтересовался Амалией Сергеевной Волгиной, молодой вдовой некого Волгина…

— Не так важно чьей именно, — поторопили его, — и насколько он заинтересован?

— Пару раз был замечен в уединенных прогулках по городу, а на приеме, данном Константином Николаевичем местному обществу в ответ на приветственный, так и вовсе… открыл вместе с Волгиной бал, что говорит об особенном отношении. Тамошнее общество изрядно оживилось и обсуждает новость. Говорят весьма приятная на вид особа — светловолосая и с карими глазами. Хотя и со слегка подмоченной репутацией, в чем, впрочем, скорее не ее заслуга, а завистников — хороша ведь, да еще и не нуждается. После мужа ей остался…