Книга Фрейлина. Выбор, страница 81 – Тамара Шатохина

Наверное, этой песней я закрывала некий период своей жизни здесь, нарываясь почти осознанно. Воспринимается она оригинально — услыхав пару фраз, будто о тебе написанных, тут же нечаянно проецируешь на себя и все остальное. Фантазируешь потом, мечтаешь…

Репутацией своей, а значит и Фредерика я не рисковала. В свое время сочинения фрейлины Елизаветы… как-то ее там, в кабаках пели, но императорский двор ее принимал. Ольга романтична, как и вся молодежь здесь, уверена — она тоже услыхала что-то свое. Но вот Окулова…

Анна Алексеевна женщина добрейшая и демократична — да, но воспитатель всегда остается воспитателем. Она же была им с юных лет — сестер воспитывала, потом царевну. И тут вдруг — бац! — цыганщина же. Ну как оставить подобное без внимания?

Сейчас я ждала как раз ее реакции, возмездия ждала. Без страха и беспокойства, с легким стыдом кстати… заслужила? И даже юморить пыталась — ну не «руки под пальтом» же я спела? Спала хорошо, ела тоже, выходить в свет и дворец больше не собиралась — пора угомониться, роды на носу.

Прошло два дня и мне доложили о гостье. Усмехнувшись, достала из шкатулки шифр и стала осторожно спускаться по лестнице. Сейчас это было уже менее опасно — только вчера закончили с работой, и сейчас ступени были затянуты полосками светлого войлока, для красоты обитыми сбоку медными мебельными гвоздями. Сбоку потому, что на их фигурных головках, напоминающих цветок, также можно было поскользнуться или оступиться.

На данный момент все в моей жизни, может и с опозданием, но посвящено было исключительно будущему ребенку — его здоровью, удобству и безопасности.

— Рада вам, Анна Алексеевна, — прозвучало абсолютно искренне, — вы же за этим ко мне? — положила я на край стола шифр.

— Отчего вы так решили? — взглянув на брошь, женщина перевела удивленный взгляд на меня.

— Ну как же… — пробормотала я, — я исполнила в присутствии Ее высочества вещь почти непристойную. Или даже не почти.

— Так вы об этом… — ухмыльнулась она. Раскрыла веер и пару раз обмахнулась им, заставив взлететь края кружевной наколки: — Прекрасно, что вы это понимаете — Ольга Николаевна долго оставалась рассеянной и даже расстроенной, впредь советую вам думать перед тем, как что-то делать. Я давно уже поняла, что вы склонны к импульсивности, да еще и ваше положение… Но сейчас я в городе по своим делам, а к вам проездом, дабы уведомить, что отец Иоанн заручился согласием того доктора. Был в Вене на той неделе, но еще безо всякой уверенности, а сейчас уже получил ответ. Ольга Николаевна ненадолго снимет австрийцу жилье — уже дала поручение, а дальше личные комнаты можно обустроить и при лечебнице.

— Он венгр кажется… а лечебница тоже уже есть? — воспринимала я новость... постепенно.

— Помещение найдено, — согласно кивнула статс-дама, — но, скорее всего, потребует серьезной переделки, а не просто легкого обновления. До приезда доктора сама Ольга Николаевна не стала это решать, — внимательно вглядывалась в мое лицо женщина.

— Ремонт, кхм… — задушено кашлянула я, — а ремонт лечебницы будет произведен из приданого Ольги Николаевны?

— Не только лечебницы, но и школы для девочек, ее она планировала открыть еще в Петербурге.

— Главное — научить их откуда дети берутся, — бормотала я, — кхм... простите.