Книга Фрейлина. Выбор, страница 82 – Тамара Шатохина

— Чем вы так огорчены? Я не понимаю, — подошла ко мне Окулова.

Да своей ничтожностью, наверное. Ничего не сделала, ничего не добилась, только мешалась под ногами и разглагольствовала о вещах умных пока другие действовали — старалась понять я сама себя, глядя на гостью широко открытыми глазами.

— Я ничего не скажу об этом Ольге Николаевне, не переживайте. Спрячьте шифр, это знак доверия, в первую очередь, — подвинула ко мне брошь Окулова и шагнула к выходу из гостиной.

— Благодарю вас, Анна Алексеевна, — отмерла я, — может выпьете со мной чаю? Я была негостеприимна, простите.

— Я в город и надолго, Таисия Алексеевна, — с нажимом ответила она. Со значением.

— О, конечно… Послушайте! — решилась я, хотя и понимала, что кредит ее расположения ко мне уже и так почти на нуле. Вот сейчас я и правда рискую. Но благодарность Ольге была настолько огромной, потрясающей, свежайшей, горячей! Ну получу сейчас взбучку и ладно — переживу! Но поговорить об этом, посоветоваться просто больше не с кем. Мне нужно мнение здравомыслящего умного человека и полная определенность для себя, а то черт знает… отчебучу в очередной раз под настроение и по причине своей импульсивности.

— Анна Алексеевна, мой кузен… Александр Барятинский давно уже выразил желание навестить меня здесь. Я еще не приглашала его… — решилась я, как с моста в воду прыгнула.

— И не смейте делать этого! — резко сложила Окулова веер.

— Не посмею, — сразу и ощетинилось что-то у меня внутри, — потому что не уверена в решительности Ольги Николаевны. Какой судьбы вы для нее хотите, Анна Алексеевна? Вы же любите ее! Бездетной старости, одиночества рядом с мужчиной, которого только наличие живого отца и заставляет как-то держаться приличий?

— И вы полагаете — толкая ее в грех, сделаете этим добро?! — рявкнула Окулова, — Карл горд и не примет чужой крови.

— Всегда можно договориться. И существует развод. А трона не будет, Анна Алексеевна, — зябко обняла я свои плечи и потерла их: — Его королевское величество также считает, что вскоре Германии объединятся под эгидой Пруссии. И Вюртемберг в их числе. Пока жив король, этого не случится, но Карл… Я не стану приглашать Сашу. Но только лечебницы и школы для девочек — не слишком ли, чтобы класть на это жизнь? Да, немцы будут благодарны…

— Вы не будете звать сюда Барятинского — я услышала только это, фрейлина! Проводите меня и обещайте больше не поднимать эту тему ни со мной, ни с Ольгой Николаевной.

— Обещаю, но вы когда-нибудь уедете в Россию, и я уеду… простите. Нужно было знать ваше мнение, ни с кем кроме вас обсуждать подобное я не стала бы, — с беспокойством рассматривала я свои пальцы, которыми слишком сильно прошлась по плечам — только сейчас в голову и пришло…

— Что там у вас такое? — резко поинтересовалась Окулова.

— Кончики пальцев сильно огрубели — струны… я слишком много играю, наверное, — подняла я на нее растерянный взгляд, — а кожа у младенцев нежная…

— Боже мой… — смотрела она на меня непонятно, — помните, Таисия — вы обещали.

Провожая взглядом отъезжающую карету, я непонятно что чувствовала — сожаление, облегчение? Она лучше знает свою воспитанницу, да и сводничество дело не самое лучшее. Но я знала будущее Ольги и ничего хуже этого представить себе не могла, особенно в свете того, что Вера уже не родится. А может и родится… уже.