Книга Фрейлина. Выбор, страница 95 – Тамара Шатохина

— Разница есть и большая. Я должен писать сейчас королю. Как фрау Таис назвала мальчика?

— Еще думают, — хмурилась Дашша.

— Через час это должно быть решено, иначе имя ему дам я. Ты слышишь? Так и передай.

— Может уж сами как-то? — держалась женщина за сердце.

— Нет времени, речь не о рождении сына кузнеца… Я сейчас за ним — этим человеком. Мы вернемся с ним вместе. Помоги фрау прилично выглядеть… и вот, — сунул он ей в руки футляр с подарком, — передай и это. И скажи, что терпение мое не безгранично, я также умею настоять на своем. Я даже могу быть жестоким, Дашша, пусть не вынуждает меня к этому, — развернулся мужчина на выход.

Не мог находиться в этом доме. Уже сам не мог. Не остался бы, даже умоляй она его на коленях.

Все прошло чинно. Чиновник торжественно засвидетельствовал рождение еще одного Гогенлоэ-Ингельфинген, взглянув в лицо младенца и на его гениталии.

— Младенец мужского пола, подтверждаю. Рожден…

Таис сидела на кровати рядом с младенцем и даже не моргнула, услыхав сегодняшнюю дату. На большой кровати... колыбели здесь не было. Благодарила и выглядела достойно. Зачем-то упаковавшись в одно из самых нарядных своих платьев и с уложенными короной волосами. Возможно, Дашша что-то передала не так, но он действительно спешил тогда, очень спешил.

После того, как, вернувшись в ратушу, писарь сделал соответствующую запись, составив для него копию и заверив ее печатью все того же чиновника, Фредерик кинулся во дворец. Вильгельма там не оказалось, и племянник слегка выдохнул… Оставив копию записи о рождении принца Димитрия цу Гогенлоэ-Ингельфинген в королевском секретариате, к себе домой он попал, когда небо уже усыпали звезды.

Его ждал сытный ужин и чистая домашняя одежда, опять горели свечи и пахло каминным дымком.

А перед глазами стояло резко осунувшееся и будто даже исхудавшее за эти дни лицо жены — с искусанными в кровь растрескавшимися губами и темными провалами глазниц. Длинные стрельчатые ресницы только углубляли эти провали, придавая ее взгляду странной прозрачности и… страдания? На него она смотрела безо всякого выражения, и он не собирался выяснять — почему так, хотя в груди пекло… Продлять агонию не стоило. Он и дальше станет делать для нее все, что может и даже больше, но в пределах… обязательно в обозначенных ею же пределах.

Завтра еще предстояло нанести визит во дворец, предстоял дядюшка и его придирчивые расспросы. Не так все это и страшно, но уже сейчас было ясно, что будет нервно, ужасно нервно. Нужно найти в себе силы, чтобы выглядеть счастливым отцом, суметь достаточно достоверно сыграть чужую роль. Не до Таис пока, не до надуманных ею глупостей. Ее дело сейчас ребенок и отдых. На вопрос — не нуждается ли в чем, она уверенно ответила «нет». И славно…

Но меж ними оставалось еще одно, а Фредерик не любил быть должным.

Отто Бисмарк. Зачем это ей на самом деле? Неважно... Пришлось делать запрос через курьерскую службу в берлинское посольство. С недавних пор, получив повышение, он имел право на подобные вещи. И действительно — вопросов не возникло.

Ответ пришел подозрительно быстро — не прошло и пары недель. Очевидно, личностью Бисмарка кто-то уже интересовался или же существовала практика заводить досье на каждого политического деятеля «в зените его славы», что вряд ли… Фредерик таких тонкостей еще не знал. Но получилось удачно. Впрочем, пакет оказался тонким.