Книга Фрейлина. Путь домой, страница 159 – Тамара Шатохина

Поэтому и устранить эту особу следовало мягко, но неотвратимо.

В один из дней еще в начале лета Орловы давали прием в своей загородной усадьбе в Стрельне, куда была приглашена и царственная чета. Государь любил бывать в этом поместье, где шеф жандармов вместе с женой Ольгой Александровной принимал весь Двор и избранную часть петербургского общества.

Николаю Павловичу нравилась эта семья, а Костя, кстати, всегда был в прекрасных отношениях со своим одногодком сыном Орлова Николаем… В самом конце приема, когда завершился последний танец, а император и императрица должны были удалиться в выделенные каждому из них покои, Орлов, отводя взгляд, попросил о разговоре.

В отдельном кабинете пригласил императора присесть.

— Не тяните, Алексей Федорович! Уже понимаю, что ничего хорошего не услышу, — сел в кресло император так резко, что скрипнули о паркет его ножки.

— Возможно, что и яйца выеденного не стоит… но Константин Николаевич зачастил в Балаклавский Свято-Георгиевский монастырь.

— С целью? Это ведь где-то там, совсем рядом?

— В том и дело… цели, кроме очевидных, неизвестны. Сам монастырь находится на мысе Фиолент и ранее считался «флотским», как место пребывания флотского духовенства. Сейчас он обновлен… — все тянул Орлов.

— К делу!

— Великий князь интересовался условиями пострига — глупость же… не находите?

— Пострига… для себя? — подался к нему император, — глупость полагаете?!

— Возможно просто любопытство. И глупость, конечно, так думать — для него это невозможно, да и не в духе это Великого князя… с чего? Постриг для мужчин возможен лишь после тридцатилетия и решение принимается не настоятелем, а епархиальным архиереем, который в свою очередь отправляет…

— С какой стати… — выдохнул Николай, — Великий князь набожен и очевидно же — нуждается в духовном окормлении. Отец Василий позволил ему искать в Крыму временного духовника, — держал себя в руках император, только пальцы до боли сжимали деревянные перильца кресла.

— И я думаю так же, государь, — и себе натужно выдохнул Орлов, — кроме того, без вашего дозволения подобное и невозможно.

— О чем вы? Слышать не желаю! — встал император.

Абсурдность подобного предположения была насколько явной, такой неуместной…

— Как часто? — уточнил он уже в дверях.

— Шесть раз с прошлой осени… по нескольку дней.

Покачав головой, Николай вышел из кабинета. Глупость, конечно, подобное предположение, но странность во всем этом была. И должны быть причины.

Отмена поездки в Польшу этой осенью ставила под вопрос переговоры с еврейским купечеством, но не беда — чем дальше от Одессы, тем сговорчивее будет эта братия. Заодно выяснится и с этими странностями… — напряженно соображал он.

Фельдъегерской почтой было отправлено распоряжение о месте для обсуждения соглашения, а может и подписания договора по строительству железной дороги в Западных губерниях, если договориться удастся. И вести переговоры будет Великий князь. Конец августа император полагал достаточным сроком, чтобы участники переговоров успели получить распоряжение, подготовились и прибыли в столицу.

Когда во время очередного доклада Орлов вдруг доложил, что Таисия Гогенлоэ-Ингельфинген изъявила желание убыть на несколько месяцев в Марьино Курской губернии, Николай пораженно замер, вперив бешенный взгляд в шефа жандармов.