Онлайн книга «Фрейлина. Путь домой»
|
— Удивительно… вы станете докладывать мне не то, что… а об каждом желании этой особы?! — набирал силу его голос. — Прошу прощения, — сконфуженно пробормотал Орлов. — Не возражаю! Пускай едет, но более монаршее внимание подобными мелочами не отвлекать. Что далее по списку?.. Костя прибыл в середине августа. Двор готовился к переезду в столицу, но еще находился в Петергофе. Радостная суета встречи, разговоры потом — серьезные мужские и легкие в дамском обществе… бал в честь прощания с летом — небольшой, почти семейный… Вместе с Великим князем прибыл его адъютант — красавчик Баташев, даже с одной рукой умудрившийся оставаться в безукоризненном образе. Пользовался популярностью у дам, не сидел ни единого танца, хотя один рукав мундира и был заправлен на ремень. Император наблюдал — Костя тоже танцевал, приглашая фрейлин, Мэри, статс-дам. Говорил что-то, улыбался, но не веселился… Озабоченность свою объяснил пожарами, которые видел в пути. Полагал необходимым законодательно внедрить херсонский опыт Пестеля по борьбе с ними. Отец соглашался, кивал, любуясь сыном — адмиральские эполеты шли ему необыкновенно... и одновременно тревожась — что-то царапало, что-то здесь было не так. В этом сентябре Константину должен был исполниться двадцать один год. Он заметно возмужал и раздался в плечах. Гладко выбритое лицо будто слегка вытянулось, исхудав. Как всегда, был сдержан и ровен. Слишком, пожалуй, ровен и сдержан. Нежен с матерью и приветлив с братьями, но… В тот раз император постепенно успокоился по поводу флотского монастыря. В конце концов паломничества в Тихвинский монастырь, монастырь преподобного Саввы Сторожевского и не только… царской семьей предпринимались и ранее. Но ровность эта в собственном ребенке настораживала… чувство такое, будто при прекрасном отношении к семье, Костя держал теперь меж ними и собой некое расстояние. Существовал некий барьер или недосказанность… о себе в таком возрасте император подобного не помнил. Хотя… каждый мужает по-своему? В любом случае разговор был нужен. Вызвав сына из душного зала на прогулку в Верхний парк, получил немедленное согласие. Гомон голосов, запах духов, перестук каблучков и шелест шелков остались позади вместе с внимательными взглядами. Сейчас они были лишними. Широкие дорожки Верхнего были почти пустынны, от Большого дворца доносилась музыка — играли мазурку… Степенно вышагивая по дорожке, император зашел издалека: — Я просил Святой Синод назначить отца Василия и ко мне духовником… к декабрю полагаю вопрос решится. Ты постишься время от времени в Балаклавском монастыре, паломничеством подобное не назвать… стало быть нашел наставника и духовно окормляешься там? — А тебе уже и доложили? — усмехнулся сын, — но не Петр Денисович — он предан мне. Стало быть, опять Орлов? — Так безопаснее — после всего, — согласился отец, — к чему ты интересовался монашеством? Костя покачал головой… долго думал, разглядывая фигуру морского бога в короне и с обязательным трезубцем в руке, струи фонтана, тревожащие гладь большого центрального бассейна… Отец не торопил, и в конце концов дождался ответа: — Искал там духовных сил. Разочарован в себе, — жестко прозвучало вначале, — возможно, или даже скорее всего, ты скажешь — глупость все… — остановился Константин, заглядевшись в красиво подернутое облачками предзакатное небо: — Когда-то я поклялся хранить себя в чистоте, соблюдая своего рода… духовную гигиену — для себя, для будущей жены. И все испортил. Не этого я хотел… и хочу не этого, а единственного человека, свою женщину! — прозвучало отчаянно, пускай и почти шепотом. |