Книга Фрейлина. Путь домой, страница 204 – Тамара Шатохина

К концу поездки мы перешли на «ты» и могли говорить о чем угодно. Я больше не стеснялась обратиться лишний раз и о чем-то просить. Он был всегда рядом, всегда в прекрасном настроении. И его веселость не была наигранной — я помнила того еще Загорянского. Просто человек такой — легкий, доброжелательный, приветливый, с чувством юмора… и любящий. Нельзя так хорошо и так долго притворяться.

Да и зачем бы ему тогда все это?

На мой взгляд, минусы для него пока перевешивали плюсы нашего брака.

На время исключив из отношений секс, я будто включила в себе тонкие настройки. И иногда, отсмеявшись над его шуткой или с благодарностью приняв очередную заботу о себе и детях, сама зависала взглядом в его глазах. Смотрели друг на друга — молча, серьезно. Знали оба, о чем думаем.

Или я вспоминала горячий шепот на ушко на Ивана Купала, касание к коже руки в темноте — будто легкий удар током. И троекратный поцелуй в губы после венчания — почти неощутимый, чуть щекотный… как движение воздуха под крылом бабочки. Он тогда смотрел на меня, а я прикрыла веки. Может поэтому так тонко чувствовала?

Зная, что секс в скором будущем неизбежен, я подбиралась к нему мелкими шажочками и это чувствовалось очень правильным — узнавая человека, я училась ему доверять и даже подвела философию под то, что с нами происходило.

Вот есть в человеке некие механизмы, созданные изначально. Они нужны, чтобы были дети, чтобы было выражение любви, чтобы люди соединились в одно не только душой, но и телом.

Но радость близости кратковременна, а когда-то станет совсем невозможна. Так что в первую очередь мы выбираем человека, с которым надо прожить всю жизнь. И уже не так плотское становится важным, как другие радости, доступные паре — уважение, забота, внимание, сочувствие, удовольствие общения…

Что такое вообще — любовь? Я не заморачивалась с определением, в свою очередь закладывая фундамент семейных отношений четы Загорянских. Хорошо, если получится построить на нем что-то стоящее, а плотский аспект станет одним из самых крепких кирпичиков в будущем сооружении. Философия философией, но того — особенного, мужского тепла хотелось, общая с мужем постель уже виделась естественным завершением путешествия и узнавания друг друга.

Ехали мы от Перекопа через Симферополь и заночевали там же, в большом и комфортном гостевом доме. Дальше была проложена удобная сухопутная дорога к Севастополю — выбитые в горах широкие уступы, скальные тоннели.

Уложив детей, мы вышли прогуляться перед сном, размять ноги, и я попросила рассказать о новой дороге подробнее. Надежна ли она — все-таки горы?

— Константин Николаевич ускорил строительство, настаивая на срочной необходимости сухопутного сообщения Симферополь-Севастополь. До этого в основном добирались водой через Ялту, — рассказывал Сергей.

Я отвернулась и замолчала. Зачем он так? Я ошиблась и Загорянский — совсем не о чуткости?

— Таис, за эти три года… Константин Николаевич в Севастополе везде. Дорога, сухой док и строящиеся фрегаты в нем. И насыпной мол, закрывший бухту от ветров. Идет строительство инвалидного поселка, построен минный завод и вскоре будет проложена железная дорога. Послушай, — бережно развернул он меня к себе, — мы с ним подружились на Балтике, разговорились случайно. Я старше на пять лет… он — первого ранга, Великий князь, я — лейтенант уже как три года. Странная дружба? И тем не менее. Далее я сам подал рапорт — к Черному морю, здесь была возможность, участвуя в боях с горцами, как-то выслужиться.