Онлайн книга «Фрейлина. Путь домой»
|
Всё в его жизни со временем наладилось, больные воспоминания перестали быть острыми, приятные грели, стоило только вызвать их в памяти. Таис безусловно осталась в прошлом, продолжая оставаться частью него. И теперь вдруг это… — открыл он опять папку и принялся за чтение. «Николай Павлович! Ваше офицерство сетует на бедность… а порой и откровенно нищенствует, с горечью признавая это вслух…» Прочтя до конца письмо, датированное рукой отца 49 годом, Костя откинулся на стуле, вспоминая… В следующем году император с Александром Штиглицем изыскали капиталы, достаточные, чтобы повысить жалование всем чинам армии и флота в два раза, не исключив при этом надбавки, но разумно сократив и упорядочив их список и порядок выплат. Письмо это подвигло? Или триумфальное возвращение Невельского, обнаружившего золотые россыпи на Аляске? Теперь и не спросишь — печально усмехнулся Константин, уже понимая, что ознакомление с содержимым «каминного» сейфа станет для него настоящим испытанием. Но с дальнейшим чтением глаза его открывались все шире, понимание захлестывало! «… так болезненно относитесь к венгерскому вопросу потому, что Вам, в том числе по-человечески, жаль молодого Франца Иосифа. Но война, в том числе холодная, не есть отношение человека к человеку, а лишь отношение государства к государству…» «… предположительно самый страшный в нашем веке голод случится в 1891–92 годах в силу негодных погодных условий. Неурожай охватит семнадцать губерний. Официальный физиологический минимум выживания — девятнадцать пудов зерна на человека в год, это расчет специалистов. Всё, что ниже этой черты — голод. Понимаю, что сложнее всего не заложить необходимый запас, а сохранить его пригодным, и вот здесь у меня есть предложение — приблизительная схема устройства так называемого «элеватора», что позволит, перетряхивая, сохранить зерно от влажности и плесени, не давая ему залеживаться…» Константин потрясенно разглядывал схему… действительно только приблизительную схему устройства привычного уже элеватора. Настолько же приблизительную, как когда-то нарисованная Таис схема пулемета. Кстати, о ней — Шкурятин с уральскими механиками-оружейниками довел устройство до ума за два года. Сложнее всего оказалось организовать механизм выброса гильз. В конце концов, все решилось: при выстреле пороховые газы направляют ствол назад, приводя в движение механизм перезаряжания… Затвор, соединённый с коленчатой парой рычагов, продолжает движение назад, одновременно извлекая из матерчатой ленты новый патрон и стреляную гильзу из ствола… Стреляные гильзы подаются в выходной канал… Он сам, лично присутствовал на окончательных испытаниях. Вместе с пьяным от счастья и опоздавшим с этим на два года, но до потери пульса влюбленным в тот момент в Таис Шкурятиным писал доклад императору о готовности и скорострельности — те самые 600 выстрелов в минуту, которые, может, и решили потом если и не все, то многое. Владислав мучался виной, пытался отказаться от графского титула. Эти воспоминания… такие давние, но больные! И нет более златокудрого красавца и друга Шкурятина — в шестидесятом погиб самым нелепым образом, рухнув с коня и оставив после себя сына, который был и есть до сих пор под плотной императорской опекой. |