Онлайн книга «Фрейлина. Путь домой»
|
Мне твой взгляд неподкупный знаком. Может, я это, только моложе - Не всегда мы себя узнаём… — Ему бы в опере петь, — очарованно шептала Ее императорское высочество, — прекрасно! Не правда ли? — Далее будто заявлена и ария, — едва слышно ответил муж. Допев свою партию и делая шаг в сторону, мужчина будто уступил место и в песне также. И да — его взгляд на княжну говорил о многом. Девица же шагнула вперед, прикрыла ресницами глаза… чуть приподняла ладонями вверх руки в длинных театральных перчатках… Константин замер — зазвучало лирико-драматическое сопрано, голос был поставлен идеально: — Нас тогда без усмешек встречали Все цветы на дорогах земли… Далее два прекрасных голоса слились в одно: — Ничто на земле не проходит бесследно, и юность ушедшая все же бессмертна...как молоды мы были... Император Николай Павлович был молчалив и в ложе, и по дороге с концерта в Зимний. Выйдя из экипажа, вдруг пошатнулся… попросил сына, подхватившего под руку: — Зови врачей — дышать трудно, что-то и рука… и в груди также… болит. Худо дело, Костя. Молчал все то время, пока врач делал все возможное, чтобы облегчить его состояние — императора раздели и удобно уложили полусидя, дали выпить травяной сбор: пустырник, валериана, боярышник. На область сердца поставили горчичную примочку. Но все усилия были тщетны — менее чем через час Николай Павлович скончался. Последними его словами было: — Не жалею… ни о чем. Костя, сын… Анастасия — Воскресшая… Адини! Костя тихо плакал, держа в ладонях остывающую руку отца. Давилась рыданиями за его спиной Катя, гладя по спине и плечам. — Ваше императорское величество… следует отдать распоряжения, — вернули к реальности слова кого-то из придворных. После коронации, несколько дней спустя, Горчаков вручил императору ключ от скрытого сейфа: — Не ведаю, как говорится, что там внутри, Константин Николаевич. В дальнейшем как пожелаете… но ключ принято хранить у канцлера. — Непременно, Александр Михайлович, — кивнул Константин, — а теперь прошу оставить меня. Присев за отцовский стол в большом императорском кабинете, мужчина задумался. Долго сидел так — впервые после суеты последнего времени один, в молчании и тишине. Не слышались рядом мужских голосов соратников и подчиненных, не ворковала, утешая, Катя. Не щебетали, пытаясь отвлечь, дочери. Вздохнув, огляделся — когда-то давно здесь состоялась казнь мадам Грейг… вон в том кресле она сидела. Сейчас ничего не шевельнулось внутри, воспоминание не пробудило никаких чувств — двадцать лет прошло. Пройдя к камину, он выдвинул боковую панель и обнаружил там дверку сейфа. Ключом следовало произвести несколько манипуляций с равными промежутками времени… наконец, замок щелкнул, дверца распахнулась. Разложив на столе несколько «дел», Константин пробежался взглядом по названиям: «Пугачев»? Ну… пускай будет он — открыл он папку и принялся за чтение. Отложив изученные бумаги, покачал головой — засекреченность этих документов показалась неоправданной. Французский след… и что с того? В российской истории или они, или бритты гадили — больше просто некому. Турки, те всегда действовали открыто — нападали да грабили. Следующее «дело» было с пометкой «Эфир». Предположив, что изложение близко к научному, а значит, займет слишком много времени, эти бумаги Константин на время отложил. Да и не так это было интересно — эфир был уже известен повсеместно, им пользовались и продолжали находить все новое применение. Существовал даже Институт эфира, а еще строгие международные договоренности, регламентирующие его применение — исключительно в мирных целях. |