Книга Фрейлина. Путь домой, страница 9 – Тамара Шатохина

Костя вздохнул и коснулся моего колена.

— Я также должен объясниться… Почти в то время, что и твое письмо, я получил ответ на вопросы, которые в недоумении задавал себе уже некоторое время. Но даже получив их, я не желал верить… искал опровержения, более того — хотел его, желал всей душой. Среди прочего, в твоем письме было упоминание… нет — спрошу прямо: отчего ты ратовала за благополучие еврейского сословия, какие к этому причины?

— Я-а… прости, что я делала? — судорожно выискивала я в памяти компромат на себя.

Абсурд какой-то… не хватало еще рассориться из-за евреев.

Здесь еврейское сословие не касалось меня никаким боком, как и я его. В наше время вопрос национальностей для меня вообще не стоял — было глубоко… пускай — фиолетово. Хоть ты гордый внук славян, хоть финн, хоть тунгус, хоть друг степей калмык... перефразируя классика. Был бы только человеком, а не мразью. И то, и другое встречалось вне зависимости от принадлежности человеческой особи к какому-то вероисповеданию или народности.

— Костя, ты о чем вообще? — осторожно уточнила я.

— Ты просила о концессии на постройку железной дороги для купцов и промышленников-евреев.

— Просила, серьезно? — поразилась я, — а ты у нас раздаешь концессии на постройку дороги, оказывается? Может и еще на что, а я не в курсе дела. Прости. Так я просила… или может предложила использовать их капиталы в интересах государства? А вот за кого точно стоит просить, дорогой… за кого действительно стоит переживать, так за исконно русских, которые… на минуточку — в рабстве находятся! Которых в родной стране, как скот, продают. Но если ты считаешь, что у евреев ситуация совсем швах… — резко заткнулась я, встретив нечитаемый взгляд.

— А ты… ты не хочешь просто встать сейчас и уйти? Я ведь, Костя, не изменюсь ни черта… рardonnez-moi. Я всегда такой была и впредь также буду в глаза говорить все, что думаю, а думаю я о тебе сейчас не очень хорошо. Сама небольшого ума, раз с тобой связалась, но здесь больше о чувствах… а с ними я как-нибудь справлюсь. Ты тоже. Потому что… с ума сойти! Ты подозреваешь меня в чем?! Что я лоббирую интересы каких-то людей, используя связь с тобой? Может еще и за плату? Ты с ума сошел… И зачем ты тогда здесь?!

— У-у-у… вах! — обиженно протянул Димка и громко заревел.

— Прости, прости, прости… — выхватила я его из слинга и прижала к себе, укачивая на коленях: — Он не привык, не слышал никогда крика. Тише, тише…

Ребенка я успокоила. Он хотел спать, тер глазки кулачками в царапках. Крохотный ротик широко зевал. Остальное… а остальное летело в тартарары похоже.

— Дима хочет спать, верни мне слинг, будь добр, — попросила я тихо.

Костя встал передо мной, расправляя складки ткани.

— Клади его. Будем говорить тише.

Даже сейчас он права качал… сил не было! Но, сцепив зубы, я смолчала, осторожно уложив сонного ребенка.

Оглянулась вокруг… город похоже отмечал какой-то местный праздник. Об этом говорило почти полное отсутствие желающих прогуляться к водопаду — нам встретилась лишь пара мужчин, и нарядные толпы на улицах. Лучше места, чтобы поговорить, было не найти, а закрыть вопрос нужно.

Но я не успела, первым заговорил он:

— Лоббировать… слово употребляемо в американском политическом лексиконе, как ты можешь знать его? Как в твою голову пришло устройство… пулемета? Потому что проект этот имеет перспективы, и это мнение маститых оружейников. Патрон… До него едва додумались мы со Шкурятиным, да и то потому, что ты подсказала саму идею… и еще много чего, Таис. Ольга говорила, что боится тебя.