Книга Ключ от чужой жизни, страница 38 – Люсия Веденская

Я молчала, даже не знала, как отреагировать. Все это звучало чуждо, но поэтично и атмосферно.

— У тебя была серия «Двери». Ты говорила, что люди выбирают себе дверь по характеру. Ты еще сняла такую странную немного и очень яркую из облупленного металла с латунной ручкой и сказала, что это я.

Я улыбнулась, примеряя на себя эту мысль:

— Я, значит, еще и фотограф?

— Немного. По настроению. Но глаз у тебя был точный. Максим всегда шутил, что у тебя талант замечать красоту в чем-то совсем простом.

— Может, мне стоит попробовать еще раз, — прошептала я, почти себе под нос.

Полина кивнула, услышав мой комментарий:

— Стоит. Сто процентов.

*Максим*

* * *

Я поставил сумку на землю и, передвигаясь на цыпочках, отстегнул Варю из детского кресла. Она уснула в машине на обратной дороге, но, к счастью, проснулась легко, без капризов, только потянулась и сразу уставилась на шапку-динозавра, которую мы купили после батутного центра. Удивительно, как мало нужно для счастья, если тебе семь.

— Мам, я принесу Полине фломастеры! — крикнула она, прежде чем я успел напомнить про необходимость разуться в прихожей.

Лена и Полина все еще были в доме, устроившись на диване в гостиной. Смех, чашки, шоколад, разлетевшийся по столу, как пыльца, и голос Лены, тот, которого я не слышал уже давно: легкий, звонкий, радостный.

Я не стал мешать. Сказал, что немного поработаю, и ушел наверх, в кабинет. Варя осталась в женской компании.

В кабинете было значительно тише. Стол, как всегда, содержался в идеальном порядке. В самом начале наших отношений, когда мы еще даже не съехались, Лена шутила, что все предметы я раскладываю по линеечке: тетрадь, ноутбук, ручка в деревянной подставке — все всегда должно было находиться на своих местах. Так было и сейчас, идеально и четко, даже пыль почти не осела.

Я открыл нижний ящик, и он — конечно же — все еще был там: большой белый конверт с несколькими распечатками.

Я не открывал его с того дня, как привез из офиса, как будто это что-то могло изменить. Как будто простая дистанция между мной и документами, преграда в виде бумажного конверта спасала от последствий.

Я положил его на стол, потом взял в руки, почти физически ощущая вес нежеланных решений.

«Заявление о расторжении брака», — гласила первая строка документа. Там же виднелась ее подпись. Дальше шло соглашение о совместной опеке. Соглашение о разделе имущества было почти символическим, мы никогда не дрались за квадратные метры или купленную бытовую технику.

Я не хотел подписывать эту пачку бумаг, я не верил, что она правда уйдет. Тогда, до аварии, она была другой: уставшей, холодной. Ее голос больше походил на бормотание человека, потерявшего смысл жизни.

А сейчас?

Сейчас она смеялась на кухне, готовила, спала в моей футболке и выходила к завтраку заспанная и непринужденная. Смотрела на Варю с таким теплом, будто снова училась быть мамой. Смотрела на меня…

Иногда я ловлю себя на мысли: если бы мы только встретились сейчас, если бы все это было началом, а не продолжением разбитого.

Я провел пальцем по углу бумаги, встал с места. Подумал, может, выкинуть их? Ритуально сжечь на костре для барбекю?

Но все же оставил папку на столе.

* Алина *

* * *

Я снова отлично спала, общение с Полиной действовало на меня как качественное снотворное или антидепрессанты. Видимо, мне в сложившейся ситуации отчаянно не хватало друга и поддержки.