Книга Ключ от чужой жизни, страница 88 – Люсия Веденская

Она повернулась ко мне медленно, как будто каждое слово пришлось бы взвешивать:

— Может… Но мне все равно нужно знать. Иначе я всегда буду оглядываться.

Я кивнул. Знал этот спокойный, но упорный тон. Это была та Лена, которая не сдается, даже когда ответ больнее самого вопроса.

Варя в этот момент обхватила нас обоих за руки, прижалась к Лене и сказала:

— Мам, пап, давайте завтра тоже куда-нибудь поедем.

Лена чуть замерла, но не стала возражать ее. Только крепче сжала мою ладонь.

Мы сошли с теплохода уже под полночь. Город сверкал, ветер с реки пах холодной свежестью. Мы шли по набережной, и я понимал: как бы она ни искала прошлое, это мгновение уже стало частью ее настоящего.

Ночь в Петербурге была теплой и тихой, несмотря на осень. Мы вернулись в отель у старого канала, где окна номера выходили прямо на воду, и даже с закрытыми шторами был слышен ее неторопливый плеск.

Варя давно устала. Пока мы шли с набережной, она клевала носом, цепляясь за Ленину руку. Номер для нее мы заранее сделали таким, чтобы он был похож на ее комнату дома: повесили над кроватью маленький ночник в форме луны, поставили на тумбочку книжку, с которой она засыпала, и положили плед с мягкими помпонами.

Она устроилась, уткнувшись в подушку, и почти сразу заснула, даже не успев дочитать страницу. Лена поправила на ней одеяло, поцеловала в макушку и тихо прикрыла дверь.

Мы с ней остались в полумраке своей комнаты. Свет из окна ложился на пол узкими полосами, а тень штор мягко двигалась от легкого сквозняка.

Лена скинула кардиган и, стоя у комода, медленно расстегивала пуговицы рубашки, не глядя на меня, но зная, что я смотрю.

Я подошел, обнял ее сзади, вдохнул запах ее волос: он смешался с ароматом ночного города, вина и чего-то ее собственного, теплого и родного.

— Знаешь… — она тихо коснулась моих рук на своей талии, — я давно не чувствовала себя так спокойно.

— Значит, правильно, что мы сюда приехали, — ответил я, целуя ее в плечо.

Она повернулась ко мне и поцеловала. Поцелуй был медленным, почти неуверенным в начале, но очень быстро стал жадным. Мы двигались к кровати, не спеша, будто боялись спугнуть ощущение, что все, наконец, на своем месте.

Ткань ее рубашки мягко соскользнула с плеч, мои пальцы нашли ее кожу, и она вздохнула так, что у меня перехватило дыхание. В тот момент все вокруг перестало существовать — ни город за окном, ни прошлое, ни вопросы. Только она: такая горячая, близкая, живая.

Мы любили друг друга тихо, с каким-то особенным терпением, как будто хотели запомнить каждое движение, каждый звук, каждую тень на лицах друг друга.

Когда мы, уставшие, легли под одно одеяло, Лена положила голову мне на грудь и провела пальцами по моему запястью, словно проверяя, что я все еще здесь.

— Обещай, что мы всегда будем так, — сказала она едва слышно.

— Всегда, — ответил я, уверенный в своем ответе.

За окном по каналу проплыла баржа, ее свет на секунду скользнул по нашим лицам и исчез. Мы уснули в этой мягкой тьме, дыша в такт, как будто делили один и тот же сон.

* Алина *

* * *

После Петербурга Москва встретила нас прохладой и серым небом, но я заметила, что больше не воспринимаю это как что-то гнетущее. Мы вернулись в наш привычный ритм, только он стал легче, теплее, будто за эти дни мы смыли с себя слой старой усталости.