Книга Право имею, страница 107 – Айлин Лин

Смотрели три дня. Первый дом был на Покровке, и Степаниде он сразу глянулся: два этажа, и оба можно немедля пустить под контору, одну комнату отдать управляющему, который приедет из столицы. Но Сёмка, обойдя двор, поманил её к водосточной трубе.

— Сыро тут, тётка. Гляди.

По стене от трубы шло тёмное пятно, штукатурка вспучилась и местами отошла. Степанида потрогала, поскребла ногтем.

— Ага, подмокает, — покивала она. — Зимой не углядишь, а к весне потечёт.

Хозяин уверял, что это пустяк, подмажут и забудется. Кузьминична решила не тратить время и уехала.

Второй дом в Замоскворечье был хорош, да цену за него ломили несусветную. Третий стоял в проулке, куда ни один купец по доброй воле не свернёт.

На четвёртый день Сёмка привёл их на Малую Лубянку. Дом был старый, мещанский, в два этажа, с лавкой внизу, которую как раз освобождал прежний съёмщик, разорившийся торговец галантереей. Место бойкое: под боком ряды, контора нотариуса, через улицу трактир, где кормились приказчики. Степанида прошлась по комнатам. Низ, как и верх просторные, под чертёжную в самый раз, окна на улицу.

Хозяин, грузный купец с одышкой, заломил пятьдесят пять рублей в месяц, контракт на год и деньги за первый квартал вперёд.

Степанида Кузьминична даже не моргнула.

— Сорок два.

— Помилуйте, сударыня! — мужчина закашлялся, будто подавился воздухом. — Малая Лубянка! Тут люди мимо рекой идут.

— И мимо же проходят, — отозвалась Кузьминична. — У прошлого арендатора дело не пошло. Окно треснуто, в сенях тянет, в задней комнате сырость, за которую я столько платить не стану.

— Сырость оттого, что топили худо.

— Вот и почините печь.

Купец засопел, достал платок и промокнул шею.

— Пятьдесят. Меньше не отдам.

— Сорок пять и за два месяца вперёд. Контракт на год оставляем. Стекло и печь за ваш счёт.

— Да вы меня разорите!

— Ой ли? Я въеду через неделю и деньги положу сразу. Но расписку напишете как следует.

Купец покосился на Антона, невозмутимо стоявшего у двери, потом снова на Степаниду.

— Деньги сразу?

— Сразу. И неделя на устройство без платы. Пока полы вымоем, подкрасим где надо стены, столы поставим, работников наймём.

— Неделя без платы? — купец хлопнул ладонью по столу. — Да вы что же, сударыня, из меня благотворителя делаете?

— Не благотворителя, а хозяина дома, который хочет получить исправных жильцов. Сорок семь рублей в месяц. За два месяца вперёд.

Купец ещё немного попыхтел, для порядка помянул дороговизну дров, городские сборы и неблагодарных съёмщиков, потом крякнул устало:

— Сорок восемь. И чтоб без задержек.

— Сорок восемь, — согласилась Степанида Кузьминична. — Но неделя на устройство остаётся.

Он помолчал, тяжело поднялся и потянулся к сюртуку.

— Пойдёмте к нотариусу, покуда я не передумал.

Бумаги составляли через улицу, в тесной конторе с мутным окном и шкафом, забитым папками. Нотариус писал быстро, пером поскрипывал так, что у Степаниды сводило зубы. Договор она читала долго, водя пальцем по строчкам, как учил Чагин. На одном месте остановилась.

— А вот тут про поправки за чей счёт?

Нотариус поднял глаза.

— Ремонт за счёт съёмщика, сударыня.

— Так я же отдельно оговорила, что кровлю, трубы, печи и наружные стены за счёт хозяина будут чинить. Перепишите.

Купец заворчал: