Книга Право имею, страница 120 – Айлин Лин

Он был прав, но от его правоты делалось только горше.

— Поступим так, — мужчина подался вперёд. — Тетрадь я приобщу как свидетельство по Покровскому, по растрате. Тут она законна и сильна. А мысль вашу, что родителей убрали из-за указанных в ней данных, проверю тихо по своим каналам. Подниму обстоятельства того несчастья на мосту: кто правил, разыщу свидетелей. Если там что-то есть, я найду.

— Хорошо, — вздохнула я, думая над тем, что надо бы отыскать Митю Рыбакова и подключить к этому всю свою разведку, пацанва найдёт его, если он ещё в Питере. Уверена, помощник князя знает много, если не всё о тёмных делишках господина.

— Александра Николаевна, — добавил поверенный, когда провожал меня до двери. Он уже привычно задержал мою руку в своей, и я ощутила тепло его ладони сквозь перчатку, — берегите себя. Зуев на воле, а вы ходите по городу без должной опаски.

— У меня есть Макар и его ребята, их не видно, но они следуют за мной, будьте уверены, в обиду меня не дадут.

— И всё же наймите ещё стражей… Вы очень дороги мне, Александра…

От этих негромко произнесённых слов, время остановилось. Его признание заставило моё сердце забиться быстрее. Мы смотрели в глаза друг другу, и я не находила в себе сил разорвать контакт.

Пётр наклонился ниже, я ощутила его тёплое дыхание на своей коже…

— Кхм-кхм, — подала голос Мотя, вдруг нарисовавшись на пороге.

— Простите, — хрипло выговорил Громов, с явной неохотой отпустил мою руку и сделал резкий шаг назад. — Хорошего вам дня, Александра Николаевна. И ещё, совсем забыл… Матушка и отец зовут вас в воскресенье к обеду. Придёте?

— Приду, — эхом отозвалась я и вышла в приёмную. Мотя тут же пристроилась рядом со мной. Я, вежливо попрощавшись с Алексеем Митрофановичем, пошла прочь.

Вышла на улицу и замерла, глядя перед собой ничего не видящим взором. В душе царило смятение, которое появлялось каждый раз, когда Пётр приближался ко мне на расстояние меньше метра.

— Влюбилась моя голубка, — по-доброму проворчала няня. — Пётр Ильич — достойный человек, если начнёт ухаживать, не отталкивай. А то вона, тот твой женишок, как у тебя беда с родителями случилась, испарился, только его и видели.

Я удивлённо покосилась на Мотю, но ничего не сказала. Тряхнув головой, с помощью Макара забралась в сани.

Итак, сердечные дела подождут, впереди три важные, можно сказать, судьбоносные встречи.

Сегодня я ехала собирать свою команду.

* * *

В санях, кутаясь в шубу, я в десятый раз перебирала в уме, что скажу. Папка с эскизами лежала у меня на коленях, и я придерживала её обеими руками, словно боялась обронить. В этой папке было моё будущее. Мне очень хотелось верить, что эти гениальные люди меня поймут.

Экипажная фабрика «Фрезе и К°» помещалась в Эртелевом переулке, в доме номер десять. Пётр Александрович Фрезе, горный инженер по образованию, человек под пятьдесят, дворянин, перенял дело у старого каретника Неллиса и поднял его так, что экипажи, сделанные на его фабрике, были известны всему высшему обществу Петербурга.

Прошлым летом он был в Чикаго, представлял свои экипажи на Колумбовой выставке и привёз оттуда бронзовую медаль. Человек умный, дельный, сам не чуждый изобретательству — он держал привилегию на собственную систему рессор.

А мою привилегию на «Бегунок Оболенской», как было решено назвать кульман, ещё не выдали. Но Пётр Ильич уверял, что это дело небыстрое и нужно просто набраться терпения.