Книга Право имею, страница 126 – Айлин Лин

— Вопрос о личности графини Оболенской разрешён и закреплён в деле, — заметил он бесстрастно. — Метрика, освидетельствование, почерковедческая экспертиза и свидетельские показания приобщены. Суд не намерен пересматривать решённое. Держитесь существа.

Аркадий Илларионович поклонился и сел как ни в чём не бывало. Ясно: он бросил в присяжных зерно — барышня-то из сумасшедшего дома, — и зерно это упало. Двенадцать человек теперь будут смотреть на меня немного иначе, с подозрением, вот чего добился поверенный князя. Что же, умно.

— Раз защита заговорила о доверии к лицам, — не успел Сабуров сесть, как встал Пётр Громов, — позволю себе напомнить суду, чьей рукой подписаны ведомости, что лежат в деле. И предложу сличить означенные в них цифры с бумагами Дворянского банка и с проверкой счётных книг, произведённой по поручению суда. Расхождение там не на копейки. Оно на десятки тысяч, тянется из года в год и тянется весьма последовательно.

Зал притих, слушая Петра Ильича, как и присяжные.

Дальше пошли документы и первый свидетель. Приказчик Селиванов, через чьи руки сбывались на сторону и дуб, и лошади. Говорил он, пряча глаза от скамьи подсудимых.

За Селивановым ввели управляющего Власова, доставленного из Орла под стражей. Этот глаз не прятал, он топил князя обстоятельно, со знанием всех ходов: какие бумаги правились, в какой книге, какая цифра двойная, кому и сколько шло сверху. Сабуров вставал, придирался к мелочам, ловил свидетеля на числах.

К концу дня я устала так, будто весь день таскала мешки с мукой. Председатель уже потянулся объявить перерыв до завтра, и тут поднялся Громов:

— Ваше превосходительство, сторона гражданского истца ходатайствует о допросе ещё одного свидетеля. Он явился нынче и находится в здании суда.

Сабуров повёл бровью, не встревожившись. Председатель кивнул.

— Имя свидетеля?

— Дмитрий Рыбаков.

Я пристально смотрела на Горчакова. Лицо князя, не успело имя его помощника отзвучать, пошло алыми пятнами, а затем резко побледнело, если бы он стоял, уверена, он бы тут же упал, настолько стремительно его покинули оставшиеся силы и желание бороться.

— Нет, — скорее прочитала по губам Горчакова я, нежели услышала.

Пристав двинулся к боковой двери.

Створка распахнулась, и в зал ввели человека. Митя Рыбаков был среднего роста и крепкого телосложения, лет сорока. Сегодня на нём был мятый сюртук, явно с чужого плеча. Мужчина шагал вперёд, стараясь не показать своего страха, держа плечи расправленными, но подбитый глаз, ссадины на губе и подбородке не давали ему выглядеть столь уверенно, как он пытался изобразить. Тут Рыбаков увидел князя и практически мгновенно ссутулился, инстинктивно сжавшись. Он боялся Горчакова, но рассказать правду ему придётся.

* * *

Интерлюдия

Сентябрь в тот год выдался тёплым и ясным. Бабье лето растянулось на третью неделю, паутина плыла над жнивьём, пыль на просёлке лежала плотно, не разъезженная дождями. Митька Рыбаков засел в орешнике над оврагом, замерев в тревожном ожидании.

С пригорка ему был виден весь поворот: как дорога от усадьбы сбегает к речке, как ныряет в ольшаник и выходит к мосту.

Речка тут была недобрая, быстрая, стремительно бегущая с камня на камень. Она шумела на перекатах, билась о валуны, и даже сверху, с пригорка, видна была белая рвань пены на стрежне. Дно у неё было каменное, в острых плитах и окатанных глыбах, и в малую воду камни торчали из переката, как зубья неведомого водного зверя.