Книга Право имею, страница 35 – Айлин Лин

Пётр Громов обставит всё так, чтобы Министерству деваться некуда было и оно назначило повторную проверку с нужным нам составом комиссии.

А за мостом неизбежно вставало Покровское. Меня ждёт проверка счетов за два года. Мне туда нельзя было просто явиться, хлопнуть ладонью по столу и объявить: теперь всё моё. Так делают только глупые наследницы в плохих романах. Всё следует выстроить по уму.

Проверить бумаги, затребовать у Горчакова полный отчёт по управлению имением за всё время попечительства. Отдельно взяться за банковские выписки и переписку с управляющим. Уверена, князь и его люди начнут затягивать процесс, но у меня есть Михаил, который подаст требование от своего имени и начнёт разбирательство.

И только после этого можно будет ехать самой.

У меня не было сомнений, что Горчаков успел приложить руку к имению. Конечно, не разорил до конца, но наверняка взял многое там, где можно было обойтись практически без свидетелей: на лошадях, зерне, продаже леса. И если всё выстроить правильно, я найду за что зацепиться, чтобы подать на него в суд.

Подойдя к окну, посмотрела на снежный Петербург.

— Как же много ещё дел, как всё успеть? — пробормотала под нос, провела пальцем по холодному стеклу, залюбовалась морозным узором и тем, как солнечный свет играет на гранях сказочного растения.

Мне виделось всё так: дом на Литейном станет лицом, бюро на Тринадцатой буквально моими рабочими руками. А Покровское, если я сумею удержать его в грядущих событиях, будет всем нам опорой…

* * *

Мотя нашлась на кухне. Окна, несмотря на мороз, были распахнуты настежь; на полу собралась горка мусора, сметённая к двери. Дуняша стояла на табурете и протирала верх шкафа влажной тряпкой.

— Сашенька, тут до Пасхи мыть, — выдохнула Мотя, разгибая спину и морщась от боли в пояснице. — Вот же ироды, даже кухню запустили. Жир, вон, по стенам размазали.

— А зачем вы затеяли тут уборку в четыре руки? — приподняла брови я.

— Не могу я в такой грязи находиться, — тут же насупилась няня.

— Мотя, за чем же дело стало? Найми помощников. Сегодня же. Севастьян знает квартал, спроси его, думаю, подскажет и толковую кухарку, и горничную, и прачку. Возможно, даже лакея.

— Швейцара тоже, — добавила Мотя.

— И его.

Дуняша слезла с табурета, сполоснула тряпку в ведре, выжала.

— Александра Николаевна, я ещё вот здесь дотру и…

— Дуняша, хватит. Сядь.

Она оглянулась на Мотю, потом на меня и осторожно села на край табурета.

— Слушай внимательно. Завтра ты возвращаешься на курсы, тебе некогда будет тряпкой тут махать, поняла?

— Так, курсы же до обеда, а после я могу и убираться, и…

— А после учись дома, купим тебе дополнительную литературу, знания лишними не бывают, не стоит ограничиваться лишь тем, что тебе дали на лекциях. А дом оставь на Матрёну Ильиничну, она у нас теперь главная по хозяйству. Твоя цель стать такой сестрой милосердия, чтобы через два года ты знала больше, чем половина здешних докторов.

Девочка ошарашенно моргнула и покраснела.

— Я н-не уверена, что справлюсь, Александра Николаевна.

— Справишься, — уверенно заявила я. Няня кивнула, соглашаясь со мной. — Матрёна Ильинична, — я посмотрела ей в глаза. — Повторюсь, дом отныне на тебе: ключи от всех дверей, расходные книги, договоры с прислугой, заказ продуктов и надзор за порядком. С Петром Ильичом по хозяйственным договорам советоваться будешь ты, а не я. Считать ты умеешь, но бухгалтерии учиться всё равно придётся. Не отнекивайся, — нахмурилась я, видя, как затрясла отрицательно головой няня, — я уже поверенного попросила подобрать для тебя и Степаниды Кузьминичны учителя.