Книга Право имею, страница 62 – Айлин Лин

* * *

Домой вернулась в четвёртом часу. Сегодня меня сопровождал Артём, Макар отбыл по каким-то своим делам. Впрочем, стоило мне подняться в свою квартиру, как навстречу шагнул Еникеев.

— Александра Николаевна. У вас есть минута?

— Идём в кабинет.

Я скинула шубу и пошла вперёд по коридору. Макар, плотно закрыв за собой дверь, сразу же перешёл к делу:

— По «обмороженному»… Установили вот что: зовут Семён Илларионович Зуев, бывший унтер-офицер, в отставке три года, прежде служил в участке Петроградской части. По бумагам числится теперь как агент при одной частной конторе по «розыску должников и взысканию». На деле берёт поручения и от частных лиц. Шлёт записки в трактир «Жирный гусь», и одну из них мы смогли сегодня перехватить через Васькиных мальцов.

— И?

— Вот, прочтите сами, — и протянул мне смятый клочок бумаги.

Я прочитала небольшой, написанный корявым почерком, текст.

— О как, — приподняла брови, посмотрев на собеседника.

— В вашем доме кто-то доносит, Александра Николаевна, — подтвердил мои мысли Еникеев.

— Но есть и хорошая новость, — криво усмехнулась я. — Это не тот, кто живёт со мной в этой квартире, иначе враги уже знали бы, что Ольга — мой двойник…

Интерлюдия

Пётр вышел из саней у Шпалерной и отпустил извозчика.

Снег у тюремных ворот был покрыт неприглядной серой коркой. Дворник, закутавшись в овчинный тулуп, скрёб ломом наледь у водосточной трубы и недовольно косился на каждого входящего.

Стоял ясный морозный день, но высокое кирпичное здание, казалось бы, такое же, как и множество других, будто поглощало солнечные лучи и пребывало в тени.

Дом предварительного заключения имел шесть этажей с переходом, который присоединял к нему здание Окружного суда, чтобы вести арестантов к судьям без лишнего шума и внимания зевак.

Громов показал дежурному бумагу, затем расписался в журнале посетителей. Где-то в глубине коридора хлопнула дверь, ответом прошёлся короткий металлический звон. Пётр поднял голову, здесь он был не первый раз и, увы, не последний. Работа присяжного поверенного рано или поздно приводила на Шпалерную почти всех его собратьев по ремеслу.

По внутреннему объёму здания, за решётками и перилами, шли ярусные переходы. За ними угадывались одинаковые двери камер с глазками и задвижками.

Анисим Поликарпович, судя по сведениям Завьялова, начал колебаться. Он ещё держался прежней версии: действовал сам и князя Горчакова не касался, — но уже не столь уверенно и даже начал путаться в последовательности. А ещё вчера вдруг попросил передать дочери записку и спросил, есть ли возможность им свидеться…

Это был хороший признак. Человека, который заботится не только о себе, можно взять за совесть или даже за надежду. И Пётр рассчитывал, что сегодня старик всё же даст полные показания, обличающие Горчакова.

У двери следственной комнаты, куда провели Громова, стоял Завьялов и негромко беседовал с помощником. Пётр, увидев хмурое лицо следователя, мигом напрягся, — что-то точно случилось, и эта новость ему не понравится.

— Пётр Ильич, — заметив адвоката, повернулся к нему Завьялов.

— Павел Матвеевич, — мужчины крепко пожали друг другу руки. — Что-то случилось?

Следователь кивнул и отвёл Петра к окну. Стекло было покрыто инеем по нижнему краю, на подоконнике лежал оставленный кем-то смятый папиросный окурок.