Книга Право имею, страница 65 – Айлин Лин

Я невольно улыбнулась.

— Познакомите?

Громов кивнул и провёл меня через общий коридор в квартиру, где разместился Ульянов. Постучал, но ответа не получил, и Пётр вошёл без разрешения.

Владимир Ильич сидел за столом у окна. Перед ним лежали книги и множество бумаг. Он не поднял головы, вроде даже не заметив нашего появления.

Я ждала этой встречи с тех пор, как всё задумала, представляла, какой она будет и насколько буду впечатлена этим человеком. Но… реальность оказалась другой.

— Владимир Ильич, — позвал его поверенный, и лишь тогда мужчина посмотрел на нас. — К вам посетительница, моя доверительница, графиня Александра Николаевна Оболенская. Именно её имущественное дело вы сейчас разбираете.

Молодой мужчина поднялся. Невысокий, крепко сбитый, с рыжеватыми волосами, высоким лбом и прищуренными внимательными глазами. Борода и усы делали его старше, но до хрестоматийного вождя из моего прежнего мира ему было далеко. Передо мной стоял двадцатитрёхлетний молодой человек и только. Какой-то давящей ауры, или, наоборот, воодушевляющей я в нём не ощутила вовсе.

— Рад знакомству, Александра Николаевна, — поклонился Ульянов. — Помощник присяжного поверенного Михаила Филипповича Волькенштейна.

Говорил он с заметной картавостью. Не смешной, нет, просто некоторые звуки выходили жёстче, чем следовало, и от этого речь казалась весьма напористой.

— Добрый день, — ответила я. — Рада знакомству. Вы уже нашли какие-то несоответствия? — тут же перешла к делу я, подходя к столу с разложенными документами.

Ульянов посмотрел на Громова, потом на меня.

— Пока я нашёл признаки того, что несоответствия найдутся.

— Осторожная формулировка.

— Такая, как я думаю, — пожал плечами собеседник.

Пётр предупреждающе кашлянул.

— Покажите, — кивнула я, сделав вид, что ничего не заметила.

Ульянов тут же развернул ко мне лист с пометками. Никакого смущения перед графиней. И, ткнув карандашом в строку, пояснил:

— Вот доходы с сенокосных лугов. По договорам арендаторы должны были внести две тысячи четыреста рублей. В приходной книге стоит две тысячи триста десять. — Он постучал карандашом по бумаге. — Разница небольшая, но неприятная. Если кто-то недоплатил, должна быть недоимка; заплатил меньше по соглашению, должна быть отметка. А ежели внёс полностью, то расписка. Здесь ничего. Эти девяносто рублей требуют объяснения. Но их нет…

Он говорил быстро, не сбиваясь. Я же думала, что вот он — человек, чьим именем в моём мире называли города и улицы. А после смерти поместили в мавзолей под стекло. И спорам о нём и его деятельности не было видно конца.

Но не прошло и пяти минут, как я поймала себя на том, что волнение прошло и я слушаю не будущего Ленина, а толкового специалиста, который прекрасно разобрался в выданных ему бумагах.

— Владимир Ильич, вижу ваше рвение, потому работайте, — сказала я, поднимаясь, — Очень надеюсь, вам вместе с Алексеем Митрофановичем удастся найти в книгах Покровского следы злоупотреблений. Это принесёт мне большую пользу.

Он тоже встал.

— Сделаю всё, что смогу.

* * *

Далее мой путь лежал к мастеру, сильно рекомендованному Иваном Герасимовым. Устроившись в санях, взяла в руки кожаную папку с чертежами, нежно провела пальцем по шершавой поверхности. В ней лежали листы, над которыми я просидела несколько дней, можно сказать, душу вложила в каждый чертёж.