Книга Боевая академия: курс-на-падения, страница 86 – Надежда Мамаева

Беглый все же не выдержал — и обрушился на меня, снова целуя. На этот раз взахлеб, до отчаяния.

Я буду жалеть об этом. Обязательно. Вот как выйду из палаты — так сразу и начну, но пока — буду творить с самоотдачей то, в чем потом раскаиваться.

То, что происходило сейчас, было интимнее любой близости. Доверительнее самого душевного разговора. Даже если Кернир не сказал, кто он… Мне хватило и догадок, чтобы понять: Беглый — тот, с кем мне стоит быть в самую последнюю очередь. И хотелось — больше всего.

— Все же мне не почудилось… Ты меня поцеловала на арене… — выдохнул он, когда мы смогли оторваться друг от друга и сидели, упершись лбами.

Тела покрылись испариной, словно мы с Керниром выиграли суточный забег, не меньше.

— Так значит, ты хотел проверить? — вырвалось у меня, и душу враз захлестнула жгучая обида.

Это был самый невероятный из всех поцелуев в моей жизни… Хорошо, поцелуи. Кернир отвесил мне их оптом. Так, что я перестала что-то соображать. Настолько, что даже на миг поверила…

А для Беглого это — всего лишь проверка⁈

Он ничего не ответил, отстранился, посмотрел на меня шальным взглядом. Гулко сглотнул, открыл рот, желая что-то сказать. Но… поздно.

Разгон от эйфории до смертельной обиды занял ровно два удара сердца.

«Этого я тебе сказать не могу», — рваный голос Кернира вдруг прозвучал в сознании, и…

— Знаешь, ты прав! Не стоит нам знать ничего друг о друге. И друг друга — тоже! Приятной ночи, теперь она у тебя полна сил! — выпалила и ураганом вылетела из комнаты.

Причем по привычке — в окно. Ну а что? Оно было приоткрыто? А у меня были рефлексы и…

Благо второй этаж. И земля мягкая. И кусты… И в них — демонов филин! Птица, на которую я свалилась, выпучила глаза, встрепенулась и с истеричным «угу-юивают!» понеслась в небо, зачем-то закладывая на фоне луны зигзаги, будто я собралась в крылатого стрелять.

Впрочем, глазеть на него и на высунувшегося по пояс из окна Кернира — тоже.

— Риса, я не это хотел сказать! Мне не важно, кто ты… — выдохнул он и ринулся было следом за мной.

Но сорвавшийся с пальцев пульсар врезался в откос и тактично намекнул кавалеру, что дама слегка огорчена и не стоит тревожить ее душу. А то задушит, прирежет, четвертует, прикопает и даже не заметит…

Я же чеканным шагом отправилась обратно, строго следуя плану: сожалеть о содеянном.

А еще так некстати вспомнилась сегодняшняя девица из помывочной. Теперь стало понятно, отчего она так жаждала Кернира. Этот отборный гад был хоть и сволочью, но хорошо целующейся сволочью. Если он и ее так же когда-то проверял, то немудрено, что у девки мозги поплыли. Но это не факт, чтобы за чернявого драться! Вот за добычу, жизнь деньги — да! Но за парней лично я не сражалась ни разу. Умывальня — не в счет!

Отчего-то при мысли, что Кернир лобзался до меня с кем-то (а ведь наверняка, опыт-то чувствовался!), на душе стало скверно. Но я нарочно изматывала себя этими мыслями. Так лучше будет выкинуть этого заразу из сердца и головы. Та мне еще нужна. Как и ловкие руки. И быстрые ноги. Кубок же сам себя не украдет.

Направилась к аллее, ощущая, как в душе ширится и поднимается все выше темная волна. Я злилась. Только пока не могла понять, на кого больше: на гада, решившего всего лишь проверить, не показалось ли ему на районе чего, или на себя, поддавшуюся чувствам.