Книга Госпожа семи печатей любви, страница 71 – Женя Сталберг

— Возвращаемся в Мейо. Ты! — он обратился к здоровяку, который нашёл меня. — Веди её и гляди в оба.

— Слушаюсь!

Самураи двинулись в южную сторону леса, а я всё продолжала глядеть им в спину.

Трудно идти навстречу собственной смерти. Можно поумолять сёгуна поунижаться перед ним, но это не сработает.

Я разгневала его. Унизила. Он считает что, кроме императора, никто не смеет ему приказывать. А я это сделала, явившись в его покои, допрашивая и нападая.

Я ни о чём не жалею. Мой долг уничтожить печати, а не вытирать сопли правителю с задетым достоинством.

— Госпожа… — вытянул меня из собственных мыслей самурай. — Нам нужно идти.

Я слабо кивнула и последовала за остальными.

Путь оказался долгим и изнуряющим. В особенности для меня. Я пыталась скрывать, что ранена, пусть это и заметно. Очень много чести просить замедлиться, потому что устала или больно. Меня и так ведут на казнь. Кто меня пожалеет?!

К вечеру мы добрались до границы Мнимого леса. Я ужаснулась увиденному. Повсюду трупы животных. Кровь. Их мёртвые глаза, потерявшие магию.

Повеяло холодом, и я сжалась.

Да, по другую сторону границы — зима, в отличие от леса Кясу, который защищают неведомые мне силы. Тем не менее грусть и чувство вины куда более весомые внутри, нежели реальный мороз и ветер.

Я так устала от нескончаемых преследований, битв и смертей.

Неудивительно, что Иори опустился до управления окружающими. Смотреть за всем со стороны ещё хуже. Бездействие убивает…

Мы покинули территорию леса Кясу, и я, наконец, облегчённо вздохнула. Свежий воздух наполнил лёгкие и поднял на коже мурашки.

В поле зрения появились красные шатры. Все замедлились.

— Привал. — объяснился самурай, поставленный следить за мной, когда заметил моё недоумение.

Конечно… Обычно сёгун не отправляется в путешествие или на охоту за недругами. Зачастую его сопровождает свита в несколько сотен, а иногда и в тысячу человек. А здесь, по меньшей мере, отряд из тридцати человек. Само собой, некоторые или многие из них погибли. Юта и Кая несколько убили. На границе в бойне с ёкаями тоже видела погибших. Но их явно не была сотня.

Дорога сильно утомила меня. Даже не заметила, насколько. Как только мы приблизились к лагерю, я оступилась из-за ватных ног. Самурай уже в который раз поддержал меня.

— Всё. Пришли. Теперь вы сможете отдохнуть. — уважительно пообещал он, усаживая меня на один из сухих пеньков, у разведённого костра.

Я протянула руки к теплу, словно в бреду.

— Господин Ямомото, в какой шатёр мне сопроводить Госпожу семи печатей?

— В свой. Не смыкай глаз. Она коварна.

— Она ранена и еле стоит на ногах. Вряд ли ей хватит сил…

— Выполняй, Изаму.

— Слушаюсь. Идёмте, Госпожа… В шатре тепле.

Я подчинилась.

— Что ты с ней сюсюкаешь?! Не видишь, она то ещё чудовище?! Сколько крови её кимоно впитало?! Так это после исчезновения демонов! Ясно, как белый день, как она “помогала” помеченным!

Меня разозлило заявление сёгуна. Он слеп как крот!

— Если мне придётся убить помеченного, чтобы уберечь от вселения óни, я это сделаю! Или вам, Господин Ямомото, понравилось, как последний демон управлял в императорском дворе?! Или, быть может, вам пришлось по нраву, как в вашей постели царствовала помеченная?!

Самураи переглянулись.

— Заткни рот!