Книга Запасная невеста. Сбежать от василиска, страница 38 – Виктория Чара

— Но погодный артефакт был у меня! — попыталась я восстановить справедливость.

— Я уже не помню, кому и что давал.

Он тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнуло сочувствие пополам с бессилием.

— А вам я советую в следующий раз не зевать по сторонам и внимательнее следить за своими трудами. Свободны. Газету потом вернете.

Чувство несправедливости и обида мешались с абсолютным непониманием происходящего. Я вылетела в коридор полная праведного гнева, только что я могу доказать, если даже профессор «видел», что Гилмор сдал контрольную.

Шаг за шагом, прокручивая ситуацию, я понимала, что Гилмор не мог утащить мою работу. Он сидел позади. Я не отворачивалась, не вставала из-за стола, а он даже мимо меня не проходил, чтобы дойти до кафедры. Я все время держала лист в руках. Полная ерунда выходит!

И мне как артефактору вдруг стало ужасно интересно: как именно этот подлец это провернул? Погоди, Гилмор, я выведу тебя на чистую воду, и ты за все ответишь!

Я вышла из кабинета профессора Вунгольта, чувствуя, как внутри всё кипит. В коридорах Академии стояла обеденная тишина — все адепты и преподаватели сейчас были в столовой. И только злое прерывистое эхо моих шагов зло разрывало эту тишину.

До комнаты дошла на автопилоте. Сердце ухнуло вниз, когда я бросила взгляд на почтовую шкатулку.

Не то чтобы я ждала вестей от Кайра. Я вообще должна была радоваться, что он оставил меня в покое!

Только вот почему-то, когда увидела, что в почтовой шкатулке по-прежнему лежит только послание от папы, сердце предательски сжалось от разочарования.

Ни слова, ни полслова. Ни-че-го.

В голову, как ядовитая змея, заползла гадкая мысль: а что, если всё вчерашнее было для него просто минутной слабостью? Развлечением? Получил порцию адреналина и девичьего обожания — и всё, интерес угас?

Щеки вспыхнули от стыда. Я ведь сама уселась к нему на колени. Сама ответила на поцелуй — жадно, бесстыдно. Позволяла прижимать себя, трогать... От этих воспоминаний по коже пробежал жар. Теперь он точно думает, что я легкодоступная дурочка, ничем не лучше моей ветреной сестры. Безмозглая и готовая растаять от одного взгляда опасного мужчины.

Горло сдавило спазмом, глаза щипало.

Я взглянула на себя в зеркало. По щекам бежали мокрые дорожки.

Я с силой вытерла щеки, переложила учебники и тетради на полку и твердо решила: не думать больше о Кайре Вальгарде.

Лучше делом займусь! Внеурочных заданий, несмотря на то, что до выпуска оставалась пара месяцев, нам задавали прилично. И сами себя они не сделают.

В библиотеке мы с Артидой заняли наш любимый столик у окна на третьем ярусе. Здесь, под самым сводом, можно было шептаться, не привлекая внимания книжных хранителей.

Увидев мою несчастную физиономию, Арти сразу спросила:

— Так. Он тебе что-то написал, и ты расстроилась, да?

Я фыркнула, пытаясь изобразить гордое равнодушие, но получился жалобный писк:

— В том то и дело, что не написал! Ни слова. За весь день.

— Ну, во-первых, день еще не закончился. А во-вторых... сколько часов назад вы расстались? — Арти прищурилась, как следователь на допросе.

Я прикинула в уме: вернулась я около пяти утра, а сейчас было три часа дня, выходило, что …

— Уже десять часов прошло! — выдохнула я, уверенная, что это весомый аргумент.