Книга Вечность для Дракона, страница 14 – Арина Рекк

Мина

Утром я просыпаюсь эмоционально разбитой, с чувством, будто по мне проехался поезд. Еще и поясница жутко ноет. Кажется, там огромный синяк.

Я долго лежу в кровати, обдумывая случившееся. От воспоминаний по спине бежит озноб, и приходится напомнить себе — все случившееся уже в прошлом. И тут же в голову закрадывается мысль, которой я не рада, но и игнорировать ее не могу: а что, если несостоявшиеся насильники нападут в следующий раз на кого-то еще? На кого-то слабее меня? Кто не сможет дать отпор и тем более не владеет похожей на мою силой?

И снова я, как в школьные годы, корю себя за побег. Но отличие в том, что вчера-то я справилась, смогла за себя постоять и дать отпор. Ну что мне стоило задержаться и рассмотреть их лица⁈ А потом пойти в полицию и написать заявление, оставить хотя бы словесный портрет? Но я трусливо сбежала.

Может прогуляться там сегодня еще раз? При одной только мысли меня передергивает от отвращения. Но если испугаюсь сейчас, всю оставшуюся жизнь буду знать, что насильники ушли от наказания по моей вине.

Закусываю губу, уже понимая, что пойду. Просто не могу не пойти. Но меня волнует еще одна проблема. А вдруг они потом расскажут о моей аномалии? Может быть никто не поверит… но вдруг? И стоит ли еще раз светиться перед ними или нужно затаиться хотя бы на время? А там, может быть, забудется и решится как-то само…

Я тяжело вздыхаю, понимая, это уже похоже на отговорки.

В итоге, после долгих размышлений и, боясь передумать, я решительно отодвигаю все трусливые «а вдруг» и так вовремя вспомнившуюся присказку «благими намерениями выстлана дорога в ад». Не понимая, руководит мной глупость или храбрость (и как вообще отличить одно от другого), я решаю все же пройти вечером тем же маршрутом. Мне нужно встретить и запомнить этих отморозков снова, просто чтобы успокоить свою совесть.

* * *

Идти в темноте страшно, и с каждым шагом я едва удерживаюсь, чтобы трусливо не броситься бежать со всех ног в противоположном направлении. Губы упрямо сжаты в тонкую полоску, ладони, засунутые как можно глубже в карманы, крепко стиснуты от напряжения, но сейчас я даже рада легкой боль от впившихся в мягкую кожу ногтей.

Я стараюсь не торопиться, на этот раз не пряча лицо. Хотя капюшоном все же прикрылась, но больше по привычке.

Возле угла дома как по заказу появляются два темных силуэта. К горлу подступает удушливая волна тошнотворного страха, но слишком поздно останавливаться — до цели рукой подать. На ватных ногах делаю еще несколько шагов в их сторону и вглядываюсь в лица стоящих передо мной двоих. Но расстояние все еще слишком большое и рассмотреть никак не получается.

— Это ж та самая шкура! — говорит один другому, толкая того локтем в бок.

Я глаз с них не свожу и стараюсь не примерять сказанные слова на себя. Я готова выпустить стихию в любой момент, хотя понятия не имею, как ею управлять. Делаю еще пару шагов, сокращая расстояние. Наконец подхожу так близко, что могу разглядеть лица. И они мое тоже разглядели.

— Ну ты и уродина, — тянет тот, что справа, и оба неприлично громко смеются.

Я снова игнорирую оскорбление и замечаю, что не только мне страшно, эти двое тоже держатся на стороже. Правда боятся? После вчерашнего полета не удивительно… интересно как они его объяснили? Судя по тому, с какой опаской погладывают — объяснили правильно. Но — это очевидно — сами себе не поверили.