Книга С Новым годом!, страница 4 – Арина Рекк

Кровь не хлестала, но и не спешила останавливаться. Вообще с такими ранами не живут. Даже маги. Кто же такой этот мужчина?

Я простерла руку над раскуроченной грудью и замерла, пытаясь понять, что требуется починить в первую очередь. Самое сложное в целительстве — это не спешить, делать все в нужной последовательности. Не распылять силу и не переделывать все по несколько раз, иначе пациент может не пережить нагрузку на организм и скончаться, как бы глупо это ни казалась — умереть от лечения. Но сейчас у меня просто не было выбора.

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Кэти уже наверняка вызвала доноров, хотя я не могла знать этого наверняка, а потому экономила магию как могла.

В любом случае сначала нужно было сделать необходимое и ликвидировать угрозу заражения крови. Большой плюс ранения магическим зарядом — это то, что большая часть раны обугливается, то есть мясо, капилляры и сосуды прижгло, не давая крови вытекать, а инфекции попасть в кровь. Но и помимо этого работы было предостаточно. Я старалась запечатать кровоточащие края раны, чтобы хотя бы остановить кровотечение, и отдала слишком много сил, но в этом случае у пациента была возможность выкарабкаться без доноров и дожить до момента, когда я восстановлю резерв хоть немного и смогу продолжить лечение.

Я уже буквально чуть ли не валилась с ног от усталости, черпая остатки своей магии, когда почувствовала прилив сил. Чужая магия стекала по желобку с отличной магической проводимостью из соседней комнаты и концентрировался на тонкой, будто хрустальной пластине прямо у меня под ногами. Сложно испытать облегчение большее, чем облегчение врача, который из последних сил удерживал в руках нить жизни пациента и вдруг понял, что кризис миновал, что еще немного усилий — и человек, кем бы он ни был, скорее всего будет жить.

Теперь я могла сделать не только все, что от меня зависело, но и куда больше. И хотя мужчина этот не был жителем поселка, а стало быть, использование доноров для операции запрещено, но Кэти, добрая Кэти, все же их позвала.

А сейчас мне предстояла двойная работа. Я должна была распечатать все запечатанные ранее сосуды, нарастить их и запаять. В два раза больше работы, но, когда дело касается жизни и смерти, это такая мелочь.

Я действовала монотонно, раз за разом повторяя одни и те же действия. Распечатать, нарастить, запаять. Распечатать, нарастить, запаять. И снова по сотому кругу.

Когда, спустя несколько часов кропотливой работы вышла из операционной в донорскую, то с ног от усталости валилась не только я, но и вызванные Кэти доноры.

— Вы все большие молодцы, — сказала я, тяжело опираясь о стену и оглядывая бледные, усталые лица, покрытые бисеринками пота. Кэти заглянула в комнату и тут же исчезла. Теперь ее задачей было организовать транспортировку больного в послеоперационную комнату. Для этого она уже должна была вызвать помощников.

— Он выживет? — спросила лежащая на кушетке для доноров совсем молоденькая девушка.

— Скорее да, чем нет, — улыбнулась я. Это уже больше, чем мог бы рассчитывать любой на его месте. Я потерла глаза, пытаясь прогнать пляшущие перед взором черные точки, но тщетно.

А четыре девушки и два парня будто только и ожидавшие моего вердикта с нескрываемым облегчением закрыли глаза и, кажется, тут же провалились в сон.