Книга Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи, страница 22 – Алена Снежина

Торговка с тыквами обиженно фыркнула и отвернулась.

Старуха не спускала с меня своего взгляда.

— А коли тебе нужен дельный совет, хозяйка, то подойди лучше ко мне, – сказала она.

Заинтригованная, я поблагодарила торговку и подошла к старухе.

— И что же вы мне рассказать хотите? Какой совет дадите? — спросила я, глядя на розу.

Старуха хрипло рассмеялась.

— Советы за бесплатно не раздаю, милая. Уважаю свой труд и знания. Купи куст роз — и я тебе всё расскажу. Что знаю.

Я без колебаний достала кошелёк и отсчитала несколько монет. Цена была завышенной, но я молча протянула деньги.

Старуха, довольно кивнув, сунула монеты в складки своей одежды.

— Садись, – буркнула она, указывая на ящик рядом.

Я присела на край, чувствуя себя ученицей.

— Тыквы… — начала старуха, презрительно скривив губу. — Это еда для желудка. А это… — она провела костлявой рукой по лепесткам розы, — еда для души. В Приграничье души у многих в запустении, как твои поля. Они сохнут по красоте, сами того не зная. Лекарственные травы — да, их берут. От хвори телесной. А от хвори душевной. От тоски. От памяти о чём-то прекрасном, что осталось там, в ихних Алэриях. — Она прищурилась. — Ты не местная. По глазам видно. И платье на тебе простое, а руки… руки выдают. Не работница ты. Ты — хозяйка.

Я не стала отрицать, лишь кивнула.

— Вот и думай, — продолжала старуха. — Кому тут нужны твои розы? Не тем, у кого в карманах пусто. А тем, у кого монеты звенят, да в душе — пусто. Одиноким старикам в их каменных мешках. Лекарям — для снадобий успокоительных. Молодым девкам, что хотят хоть каплю красоты в свою жизнь. Спрос есть. Маленький, но он есть. И конкуренции — ноль. Потому что все, как эта дура, — она кивнула в сторону торговки тыквами, — думают только о брюхе.

Она замолчала на несколько секунд и продолжила.

— Выращивай не только розы. Лаванду — для сна и от моли. Шалфей — для очищения. Мяту перечную — для желудка и ума. Но и красоту… красоту не забывай. Она тоже лечит.

Старуха подняла горшок с розой и протянула мне.

— Бери. На счастье. И помни: здесь ценят не количество, а редкость. Не то, что набивает желудок, а то, что греет душу.

Я взяла горшок, и в тот самый миг, когда мои пальцы сомкнулись вокруг прохладного, упругого стебля, я увидела это. Тончайшую, полупрозрачную алую ленту, которая на мгновение обвила веточку, словно дымка или отсвет невидимого пламени, и тут же исчезла. Сердце заколотилось где-то в горле. Может, показалось?

Я подняла взгляд на старуху, ища в её глазах подтверждение. Но её лицо оставалось непроницаемой маской из морщин. Как спросить? Спросить прямо — рискуешь прослыть сумасшедшей. А если не спросить, значит, упустить шанс.

— А как вы... ухаживаете за цветком? — выдавила я тихо. — Может, что-то особенное надо? Прикорм, полив, земля специальная... или... алая лента?

Последние слова я произнесла шёпотом.

Глаза старухи, эти тёмные, пронзительные бусинки, сузились до щёлочек. Она смотрела на меня долго и пристально, а потом она снова хрипло засмеялась.

— Если бы у меня была Алая Лента, детка, разве я сидела бы тут, на пыльном рынке, торгуя одним-единственным кустом? — она покачала своей седой головой. — Нет. Я бы давно уж в золоте купалась или... Забудь.

Но я не верила ей. Не верила этому слишком быстрому ответу, этой наигранной простоте. Она что-то знала. Она должна была знать.