Книга Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи, страница 37 – Алена Снежина

Он настиг меня за два огромных шага. В его движении не было ничего лишнего — только хищная, молниеносная целеустремлённость. Я попыталась отскочить, но его рука с железной хваткой обхватила меня за талию.

— Райден, отпусти! — вырвалось у меня, но мой крик больше походил на задыхающийся шёпот.

Он не ответил. Вместо этого он легко, будто я не весила ничего, перекинул меня через плечо. Мир перевернулся с ног на голову. Пол уплыл из-под ног, в висках застучало от прилива крови. Я завизжала от неожиданности и ярости, заткнувшись складками его мундира.

— Поставь меня, тварь! Сию же минуту! — я закричала, отчаянно колотя кулаками по его спине, по твёрдым мышцам, что не давали никакого эффекта. Я извивалась, пытаясь вырваться, но его рука, заковавшая мои ноги, была непоколебима.

Он молча нёс меня по коридорам, и я чувствовала, как его плечо давит мне на живот, вытесняя воздух. Я видела мелькавшие вверх ногами знакомые двери, потолок, его спину в грубой ткани. От унижения и бессильной злости у меня навернулись слёзы, но я сжала зубы, не желая давать ему такого удовольствия.

Он уверенно поднялся по лестнице — я чувствовала каждый его шаг — и через мгновение пинком открыл дверь. Это была не моя комната. Это была его спальня — та самая, огромная, мрачная, куда я боялась даже заглядывать. Он вошёл внутрь и сбросил меня с плеча на огромную кровать.

Я отлетела на упругий матрас, покрытый шёлковым покрывалом, и мгновенно попыталась вскочить, откатиться к краю. Но он был быстрее. Он навис над кроватью, блокируя мне путь, одной рукой упираясь в изголовье, другой хватая меня за запястье, когда я попыталась ударить.

— Хватит! Я твой муж, — произнёс он с ледяным спокойствием, которое было страшнее крика. — И по закону этой земли, по закону драконьих родов, у тебя нет права отказывать. Ты принадлежишь мне. И я возьму то, что моё, когда и как посчитаю нужным. Ужин через час. Приди — или я приду за тобой снова. И в следующий раз я не буду такой терпеливый.

Он повернулся и вышел из спальни, нарочито громко захлопнув за собой дверь. Я услышала щелчок замка. Он запер меня.

Я вскочила и бросилась к двери, бессмысленно дёргая массивную ручку. Замок не поддался. Я ударила по дубовым панелям кулаком — боль мгновенно отрезвила. Надо было действовать по-другому. Я обошла комнату. Она была настоящей крепостью. Окна, высоко расположенные, были законопачены и забиты перед предстоящей зимой. Даже если бы мне удалось их отодрать, что маловероятно, прыжок со второго этажа сулил переломы.

Да и куда бежать? В незнакомый лес, в кромешную тьму, без карты, без провианта, в платье и тонких башмаках?

Это было самоубийством.

Как единственно разумный выход из этого кошмара мне нужна была Карта Приграничья. Нужно её достать. Без неё я всегда буду пленницей — этой комнаты, этого поместья, этих законов.

Осознание собственной уязвимости было горьким и неприятным. Я ненавидела беспомощность.

В моём мире я бы уже набрала номер адвоката, вызвала полицию, выложила всё в сеть. Здесь же я была абсолютно одна. Мирта и Мэри, даже симпатизируя мне, не пойдут против генерала. Элиас струсит. Ильма далеко, и дорогу я не знаю.

Отчаяние пыталось подкрасться, сжать горло. Но я не позволила. Я запретила себе плакать. Слёзы — это роскошь, на которую у меня не было времени. Вместо этого я заставила себя дышать глубоко и медленно, как учила Ильма. Точка покоя. Найти её. Даже здесь. Я села на пол, спиной к холодной стене, закрыла глаза и пыталась отключить панику, сосредоточившись на биении сердца.