Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 112 – Юлий Люцифер

Запястье закрывал плотный рукав. Брачная печать болела меньше, чем ночью, но серый след под кожей еще не ушел. Савва утром сказал, что мне нельзя стоять больше часа. Потом добавил, что говорить тоже нельзя слишком долго. Потом посмотрел на мое лицо и велел хотя бы не падать в середине фразы.

Я обещала попробовать.

Это его не устроило.

В дверь постучали.

Радана открыла. На пороге стоял Демьян.

— Госпожа, князь ждет вас в малой гостиной.

— Дети там?

— Княжич — да. Княжна с Раданой... — Он запнулся и посмотрел на мою служанку.

— С другой служанкой, — поправила Радана сухо.

Демьян покраснел.

— С Марицей. И двумя людьми Витослава.

Я кивнула.

— Идем.

В малой гостиной пахло горячим камнем и лекарственными травами. Радомир стоял у окна. В темном камзоле, с застегнутым воротом, будто все повязки, ожоги и бессонная ночь могли исчезнуть от правильно выбранной одежды. Витослав рядом держал папку с документами. Тихомир сидел у стола и смотрел в одну точку.

Когда я вошла, мальчик поднялся.

— Вам лучше? — спросил он.

Вопрос был короткий. Почти грубый. Но в нем было больше заботы, чем он хотел показать.

— Лучше. А тебе?

— Нормально.

Радомир посмотрел на сына.

Тихомир поморщился.

— Не нормально. Плечо болит.

— Честнее, — сказал Радомир.

— Неприятно.

— Еще честнее.

Тихомир вздохнул.

— Сильно болит. Довольны?

— Нет. Но теперь знаю.

Этот короткий обмен был таким новым для них обоих, что я невольно отвела взгляд. Не хотела мешать даже присутствием.

Радомир повернулся ко мне.

— Старшие уже в замке. Трое.

— Сколько должно быть?

— Для ограничения власти князя достаточно трех старших драконов и двух третей внутреннего совета.

— Удобно для Лавра.

— Он умеет считать.

— Кто приехал?

— Боримир Стайский. Старейший из северных домов. Жесткий, не любит вмешательство в родовые дела, но уважает доказательства. Велена Громова. Глава южной линии красных драконов. Ее сын когда-то погиб из-за ошибки печати, она будет слушать внимательно. И Драгомил Хорс. Старший жрец-дракон. Он скорее за совет, чем за меня.

— Хороший состав.

— Мог быть хуже.

Я посмотрела на папку в руках Витослава.

— Что у нас?

Витослав разложил на столе документы.

— Первое: письмо Аурики к Милице Острожской. Домна подтвердила почерк по личным письмам княгини. Второе: описи с исчезнувшим ключом. Третье: записи о браслете Милады, подпись Лавра. Четвертое: распоряжение Кларисы о сонном настое для няни в ночь смерти Аурики. Пятое: приказ о переносе Милады в восточную башню с подписью князя, которую госпожа Веренская определила как слепок без воли. Шестое: пепельные клятвы, взятые Лавром до и после смерти княгини. Седьмое: отчет по чаше, нижней нише и пепельной связке.

— А черный огонь?

— Следы в детском крыле. Савва и старший жрец зафиксировали остатки.

— Старший жрец тот, который подписывал прежние формулы?

— Да, — сказал Радомир. — Он теперь очень хочет доказать, что его тоже ввели в заблуждение.

— Значит, будет говорить правду, пока она спасает его.

— Этого достаточно на сегодня.

Тихомир вдруг сказал:

— А я?

Мы все посмотрели на него.

Он стоял у стола, с бледным лицом и слишком прямой спиной.

— Мои слова тоже нужны?

Радомир медленно ответил:

— Только если ты сам захочешь.

— Если не захочу, Лавр скажет, что я молчу, потому что меня настроили.