Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 12 – Юлий Люцифер

Он посмотрел на закрытую дверь, потом на мое запястье, где под рукавом скрывалась брачная печать.

— Особенно одно.

Я уже знала.

Пепел.

Но все равно спросила:

— Почему?

Лекарь ответил не сразу.

Когда заговорил, голос стал тише.

— Потому что в ночь гибели княгини Аурики Милада кричала это слово до рассвета. Потом замолчала. Совсем.

У меня по коже прошел холод.

— Что она видела?

Савва Яровой закрыл глаза на короткое мгновение.

— Никто не знает. А те, кто думает, что знает, предпочитают молчать.

— Вы тоже?

Он открыл глаза.

— Я прошу вас только об одном, госпожа. Если вам дороги наследники, не произносите при них слово «пепел».

Я вспомнила серую дорожку у своей двери.

Красную бусину.

Темную полосу на руке девочки.

И поняла: в этом доме боялись не моего появления.

В этом доме боялись, что я начну замечать то, что давно приказали не видеть.

Глава 2. Наследники не просят помощи

К Радомиру меня провели не сразу.

Сначала Витослав долго шел рядом молча, будто у нас впереди был обычный обход замка, а не разговор о ребенке с подавляющей вязью на запястье. Мы миновали лечебницу, узкую галерею с окнами во внутренний двор, лестницу, где на каждой третьей ступени был выбит знак Веренских. Я заметила это не сразу. Потом сбилась со счета и поняла: знаки расставлены не для красоты.

Они держали пространство.

Замок был не просто домом. Он был огромной печатью, сложенной из камня, крови, огня и приказов.

— Вы ведете меня к князю? — спросила я.

— Да.

— Почему так долго?

— Потому что к князю нельзя прийти прямо, если он на совете.

— Даже его жене?

Витослав посмотрел на меня без насмешки.

— Особенно его жене, если она стала ею вчера.

Ответ мне не понравился, но возразить было нечем.

У дверей малого совета стояли двое стражников. Они поклонились Витославу, потом мне. Один слишком быстро опустил глаза на мою руку. Рукав закрывал брачную печать, но в замке, похоже, уже знали, где именно искать новую опасность.

Витослав постучал.

Изнутри ответили не сразу.

Когда дверь открылась, я увидела длинный стол, темное дерево, красный камень стен и несколько мужчин в строгой одежде. Радомир сидел во главе. Перед ним лежали раскрытые документы. Слева от него стоял Лавр Рогнедин.

Я узнала его сразу.

Вчера в Зале Первого Пламени он держался чуть в стороне, но так, будто вся эта сторона принадлежала ему. Высокий, сухой, с серебром в темных волосах и лицом, на котором легко было представить заботу о роде. Или приказ, отданный без свидетелей.

На правой руке у него был перстень.

Не черный. Темно-красный, почти бурый, с гербом Рогнединых. Я отметила это и не позволила себе задержать взгляд.

— Госпожа Веренская, — сказал Лавр с безупречным поклоном. — Надеюсь, утро не оказалось для вас слишком тяжелым.

Радомир поднял на меня глаза.

— Что случилось?

Не «почему вы пришли». Не «кто разрешил». Вопрос был точный.

Значит, Витослав не стал бы приводить меня без причины.

— Мне нужны записи лекаря о состоянии наследников, — сказала я.

В комнате стало тише.

Один из советников, полный мужчина с рыжеватой бородой, недовольно шевельнулся на стуле. Лавр не изменился в лице. Радомир положил перо на стол.

— Зачем?

— Потому что брачная печать отозвалась на повреждение их защиты. Потому что у Милады на запястье не раздражение от металла. И потому что лекарь подтвердил: браслет был взят из сокровищницы по распоряжению совета.