Книга Сердце истинного вампира, страница 113 – Северина Мар

Обратно в комнату с широкой постелью и отдельной ванной Катаржина уже не вернулась. Ее отволокли в каморку, такую узкую и низкую, что нельзя было ни вытянуть ноги, ни полностью выпрямиться. Эта темница находилась там же, в подземельях.

Когда Катаржину бросили внутрь, Хонза склонился над ней и презрительно заметил:

— Что, отсюда тебе не удастся так просто сбежать, а, принцесса? Я был к тебе добр, но ты этого не оценила. Теперь пожинай плоды. В кельях, подобных этой, я привык заживо замуровывать предателей и врагов. Будь паинькой, если не хочешь остаться здесь навечно.

Тяжелая, обитая железом и потемневшим старым серебром дверь закрылась. Заскрежетал засов. Все погрузилось в плотную, беспросветную тьму. Тишина опустилась на голову пыльным мешком. Катаржине казалось, что она ослепла и оглохла.

Ей не дали никакой одежды, не оставили воды, не позволили стереть с кожи запекшуюся кровь. Но несмотря на все это, забыв про неутихающую боль и покалывание от заживления, Катаржина испытывала едва ли не счастье, оставшись наедине с собой. Именно этого она сейчас и хотела – забиться в самый темный и дальний угол и притвориться, что ее нет и никогда не было, а все, что случилось, лишь страшный сон.

Катаржина не знала, сколько дней провела взаперти. Время шло неощутимо и то ли неслось со скоростью ветра в пустыне, то ли текло, как остывающий воск.

Она почти все время спала. Снов не было, и, прикрыв глаза, Катаржина погружалась в темные воды забвения. С каждым пробуждением боль в ушибах и поломанных костях становилась все меньше. Однако, кусая за ребра, нарастал голод.

От жажды опух язык. Катаржина пыталась слизывать выступавший на камнях конденсат, но его едва хватало, чтобы сделать влажным рот. Под землей было прохладно, пусть и не так холодно, как на поверхности. От холода ее била дрожь.

Стремясь спастись, Катаржина оборачивалась волком, но так было еще теснее. К тому же волки гораздо сильнее боялись замкнутых пространств, чем люди, с древности привыкшие находить приют в глубине пещер. Вскоре после обращения ее охватывала паника, она начинала выть и царапать стены, рискуя вырвать себе когти. Приходилось выбирать между тем, чтобы мерзнуть в спокойствии, или сходить с ума, греясь в теплой волчьей шкуре.

За ней так долго не приходили, что она начала думать, что свадьба отменилась и Хонза решил оставить ее умирать взаперти. Или, может, с самим Крысиным королем что-нибудь случилось – наверняка у него было множество врагов.

Отчаяние подступало все ближе. Как бы она ни отмахивалась от него, напоминая себе, что слишком важна и что ее не могут так просто бросить умирать взаперти, сосущий ужас с каждым вздохом лишь сильнее сжимал ее за горло.

Катаржина дремала в облике волчицы, свернувшись клубком и прикрыв хвостом морду, когда послышались шаги. Массивная дверь почти не пропускала звуков, но ее чуткий слух уловил стук каблуков. Она тут же проснулась, подняв уши. Сперва она решила, что ей показалось. Уже не раз бывало, что ей слышались далекие звуки, голоса, смех и даже музыка. Она вскакивала на лапы, но все замолкало, словно ее дразнили призраки.

Но в этот раз звуки не растворились в тишине. Шаги приближались. Со скрежетом отъехал в сторону засов, и дверь приоткрылась. Глаза ослепил режущий свет фонарей. Катаржина втянула носом воздух и по запаху поняла, кто к ней пришел.