Книга Сердце истинного вампира, страница 181 – Северина Мар

Игнат удовлетворенно кивнул.

— Когда отца не станет – лучше, конечно, чтобы он прожил подольше, – ты должна его заменить, – сказал он, буравя ее взглядом.

— Я всегда думала, что ты хочешь сам встать на его место, – с сомнением сказала Катаржина.

— Так и было, но это скорее от безнадежности. Для меня важно, чтобы наша семья оставалась у власти, потому что иначе нас просто не станет. Если бы мне дали выбор, в какой семье родиться, я бы предпочел скоромную жизнь где-нибудь в глухой деревне. Ходил бы там на рыбалку и охоту и спал бы ночью спокойно, а не мучился бессонницей, думая о том, как поправить дела в стране и самому не помереть. Но приходится играть теми картами, которые сдали.

Катаржина кивнула. Она его понимала. Вспоминая казавшиеся далекими дни, когда она пряталась в лесной деревне, притворяясь простой девушкой, она испытывала приятную тоску.

Перед ней возникло лицо Якова. Снежинки падали ему на волосы и путались в ресницах. Его кожа была слишком холодной, чтобы снег таял, соприкасаясь с бледными скулами и тонкими ключицами, торчавшими в вороте расстегнутой фуфайки. Поэтому он просто искрился в тусклом свете фонарей, покрывая его кожу.

— Кстати, что с тем истинным вампиром? – словно услышав ее мысли, спросил Игнат. – Получается, у нас по стране бесконтрольно перемещается древнее и могущественное существо, способное объединить вокруг себя вампиров и поднять бунт? Как думаю об этом, так печень болеть начинает.

— Не беспокойся. Я непременно снова его найду. Рано или поздно. Впрочем, вряд ли он доставит нам проблем. Его не интересует власть. Его вообще мало что интересует.

Выйдя от Игната, Катаржина прошла по длинному больничному коридору. Руку оттягивала корзина с фруктами и сладостями. Ее она принесла не для брата, – ему пока была разрешена только жидкая пища: каши и пюре, как новорожденному младенцу.

Свою охрану она отпустила, приказав ждать снаружи. Встречавшиеся по пути врачи, медсестры и научные сотрудники, завидев ее, отскакивали в сторону, прижимались к стенам и едва ли не кланялись. Одна молоденькая девушка расплакалась, хотя Катаржина всего лишь пыталась спросить, где найти нужного ей человека.

Раньше она не замечала, что люди настолько ее боятся.

На одной из дверей висела табличка «Сестринская». Постучав, Катаржина зашла внутрь. Сидевшие за столом женщины в белых халатах вскочили на ноги. Одна даже пролила дымящийся чай из большой кружки, но не заметила, как ее пальцы покраснели от ожога.

— Простите, я ищу помощницу академика Лебядского, – вежливо сказала Катаржина. – Может быть, вы знаете, как ее найти?

Женщины молчали, глядя на нее широко распахнутыми глазами, такими испуганными, словно увидели собственную смерть.

— Ну ладно, вы, наверно, тоже не знаете, – предположила Катаржина, нервно улыбаясь. – Я, пожалуй, пойду.

Она развернулась и чуть не натолкнулась на стоявшего за ее спиной академика Лебядского. За то время, что они не виделись, он ничуть не изменился, был все таким же стройным до худобы, с ухоженной острой бородкой и выцветшими серыми глазами, скрывавшимися за тонкими стеклами очков.

— Зачем вам панде Аделаида? – вместо приветствия спросил он. Его голос дрогнул, от него резко запахло потом, как всегда бывало, когда люди боялись.