Книга Сердце истинного вампира, страница 182 – Северина Мар

— Да не пугайтесь вы так, – миролюбиво ответила Катаржина. – Я просто хочу перед ней извиниться. В прошлую нашу встречу я очень некрасиво себя повела. Хочу загладить свою вину. Вот, угощение ей принесла, – она демонстративно приподняла корзинку.

— Извиниться? – глаза академика выпучились так, что едва не касались стекол очков.

— Да, извиниться. Вы разве не знали, что если люди ведут себя неправильно, то потом принято просить прощения? Таков этикет, – свободной рукой Катаржина похлопала его по плечу.

Академик Лебядский согласился ее проводить.

Катаржина долго шла вслед за ним по узким петляющим коридорам научного крыла, в потом несколько этажей они спускались на лифте.

— Я тоже должен перед вами извиниться, – сказал Лебядский, опустив глаза, пока дребезжащая кабина медленно ехала вниз. – Я правда не знал, что все так обернется. Предположение о том, что только сердце истинного вампира сможет помочь вашему отцу, было у меня и раньше, но пандер Людмил натолкнул меня на мысль, что я непременно должен вам это сказать.

— Не берите в голову, – добродушно ответила Катаржина.

Академика Лебядского тоже опрашивали в Ведомстве порядка и заключили, что он ни о чем не знал и был ни при чем.

— Спасибо, что не сослали на каторгу и не тронули мою семью, – покраснев, продолжал он.

— Да разве можно вас на каторгу? – задумчиво пробормотала Катаржина. – Вы же светило! Двигаете науку вперед! Вот, за считаные месяцы превратили замшелый пансион в медицинский и научный центр, где лечат людей с самыми редкими болезнями и ищут для них лекарства. К тому же вы простой человек. Сколько вам осталось? Лет двадцать-тридцать? Вы и без каторги быстро помрете.

Лебядский побледнел, а Катаржине сделалось неловко. Она вечно забывала, что невежливо тыкать простых людей в то, что их срок крайне мал по сравнению с оборотнями, колдунами и вампирами.

Лифт остановился на цокольном этаже. Они вышли в узкий коридор, подсвеченный мигающими лампами, и через широкие двери прошли в просторную комнату. Часть ее была огорожена ширмами, из-за которых доносилось какое-то бульканье и писк приборов.

За письменным столом, стоявшим подле двери, сидела панде Аделаида. Она ничуть не изменилась с их прошлой встречи: все такая же чуть полноватая немолодая женщина с умным и внимательным взглядом за тонкими стеклами очков. Она тут же вскочила, забыв про журнал, в который вносила данные. Ее лицо покраснело, глаза стали влажными и большими.

Катаржина чувствовала ее страх, шедший вместе с запахом ее кожи. Ее стыд и неловкость усилились. Она уже тысячу раз пожалела, что все это затеяла, но понимала, что так будет правильно.

— Панде Аделаида, я хотела извиниться, что в прошлую нашу встречу наставила на вас револьвер и угрожала убить, – с трудом выдавила она, чувствуя себя детсадовцем, которого заставили извиняться за пролитое варенье. – Вот, это вам, – она неловким жестом протянула корзину.

Панде Аделаида так же неловко приняла подношение, начав что-то неразборчиво бормотать. Кажется, говорила «не стоит» и «не нужно было».

Катаржина медленно попятилась к двери и уже собралась уходить, когда ее внутренний волк вдруг зарычал, предупреждая об опасности.

Она замерла, принюхалась. Вокруг пахло телами испуганных людей, по́том, духами и одеколоном, эти запахи глушили марганцовка, спирт и лекарства. А через всю эту смесь, от которой хотелось чихать, едва заметно тянуло кровью и гнилью – запахом вампиров.