Книга Сердце истинного вампира, страница 19 – Северина Мар

— Я тебе не нянька, – отрезала Катаржина. – Разбирайся со своими проблемами сам, а у меня есть обязанности. На севере давно не проводили аудит Ведомства благоденствия, пора это исправить. Мне постоянно приходят жалобы, и я должна…

— Жалобы? Это от кровососов, которые там живут? И что, хочешь сказать, что тебе на них не наплевать?

— Не выражайся, – осадила его Катаржина.

Называть вампиров кровососами было крайне невежливо – все равно, что назвать оборотня псиной, а человека – смертным.

— Ты терпеть не можешь вампиров, – продолжал давить Игнат. – Что тебе какие-то жалобы?

— Это моя работа, Игнат, – серьезным тоном ответила Катаржина. – А вампиры такие же граждане Содружества, как и все остальные.

Она не собиралась говорить ему о том, что отправляется на север для того, чтобы искать истинного вампира. В последний и единственный раз, когда они это обсуждали, он просто посмеялся над ней.

— А, я знаю, зачем ты туда едешь! – сказал вдруг Игнат, развалившись в кресле. – Ты думаешь, что сможешь найти там истинного вампира, чудом выжившего князя тьмы, и его сердце вылечит отца. – Он повернулся к приподнявшему брови пандеру Людмилу. – Катаржина верит в детские сказки, и это вместо того, чтобы заниматься тем, что действительно сейчас важно для нас.

Катаржина сжала зубы, чувствуя, как против ее воли заостряются клыки. Она сама не заметила, как сломала карандаш. Треск дерева пронесся по комнате, и пандер Людмил отчего-то вздрогнул.

Игнат вновь навис над Катаржиной, заслонив свет люстры. Катаржина подняла на него взгляд: его глаза, обычно медово-карие, стали желтыми, как у зверя. Она с трудом подвила рвавшийся из груди рык.

Как же он ее злил! За все время, что пробыл в доме, он едва ли раз поднялся к отцу. Только ныл, пил и твердил о каких-то заговорах, мерещившихся ему на каждом шагу.

— Если хочешь маяться глупостями, то пожалуйста, – глядя на нее сверху вниз, прорычал Игнат. – Но потом не жалуйся. Я тебя предупреждал. Когда все рухнет, будешь спасать себя сама!

Катаржина тоже поднялась на ноги. Она была ниже Игната, но ничего – так проще вцепиться в глотку.

— Мне твоя помощь не нужна, – процедила она.

Игнат больше ничего не сказал, развернулся и вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью и едва снова не сорвав ее с петель.

Катаржина устало опустилась в кресло. Больше можно не притворяться. Да, в кабинете еще оставался пандер Людмил, но его она никогда не стеснялась. Он был для нее как член семьи и даже больше. С ним можно было ничего не делить, он от нее ничего не требовал и ничего не ждал. Просто принимал такой, какая она есть: холодной, раздражительной и властной, слабой, потерянной и запутавшейся во всем.

— Панде Катаржина, вы действительно собираетесь выследить истинного вампира? – спросил он.

— Вы тоже думаете, что это лишь детские сказки?

Взгляд внезапно затуманился. Этого еще не хватало! Катаржина никогда не плакала. Если ей было сложно, больно, тяжело, обидно, то она злилась и, сжимая зубы, вцеплялась во врага, будь им учеба, служба или красивый мужчина, не обращавший на нее внимания. Она привыкла бороться и побеждать, а не быть слабой плачущей овечкой, которую все должны спасать. Эту роль она с радостью оставит Агнешке!

Пандер Людмил молчал. Катаржина взглянула на него чуть ли не с испугом. Вдруг он тоже скажет, что это глупости и никакого истинного вампира нет и быть не может? Вдруг она обманывает себя, не желая принять неизбежное? Возможно, ей лучше остаться дома и провести рядом с отцом его последние дни или же, как настаивает Игнат, отправиться вместе с ним в столицу, плести интриги и строить заговоры, чтобы после смерти отца заполучить кусок послаще и посытнее и остаться при власти?