Книга Сердце истинного вампира, страница 47 – Северина Мар

— Хорошо. Тогда я сделаю это сам! – Домак шагнул вперед, выхватил из-под шинели пистолет и направил стальное дуло на Катаржину. Она знала, что внутри пули из серебра.

Палец спустил курок, но прежде чем раздался выстрел, ее оттолкнул в сторону Яков. Он двигался так быстро, что с трудом можно было разглядеть его движения. В воздухе свистели серебряные пули. Яков уклонялся от них, словно от мячей во время игры в вышибалы. Он подскочил к одному из офицеров, обхватил его своими длинными руками и пронзил клыками горло – здоровый и крепкий мужчина не успел и пискнуть. Его кожа сдувалась на глазах, как протекший бурдюк с водой, пока Яков пил с шумными глотками. Все летевшие в него пули застревали в теле жертвы. Кожа Якова порозовела, стала упругой, как налитый соком фрукт. Отбросив пустую оболочку, которая совсем недавно была живым человеком, Яков шагнул к остальным офицерам.

Не глядя на разразившуюся в вагоне бойню, Катаржина ползла по пыльному полу. Сперва она спряталась за раскрытый саркофаг. Замерла, вслушиваясь в крики, хруст, звуки ударов и выстрелов за спиной. Сбоку от нее находилась тяжелая раздвижная дверь, запертая на щеколду. Вскочив на ноги, Катаржина бросилась к ней. О металл возле ее головы ударила пуля и, срикошетив, отлетела в сторону. Пальцы дрожали и не слушались, из-за зелья она была слаба, как простой человек. Наконец щеколда поддалась, и дверь со скрежетом отъехала в сторону. Не раздумывая ни секунды, Катаржина спрыгнула с несущегося поезда в холод и тьму.

Вокруг были лишь снег и ели, норовившие острыми ветвями выколоть глаза. Катаржина бежала вперед, утопая в сугробах, пока грохот поезда за спиной не стих. На нее еще действовало зелье. Она была слаба. Ее глаза стали совсем как у простого человека и не видели ничего в темноте вокруг. Кожу кусал мороз, пробиравшийся под тонкое платье. Она уже не чувствовала ног. Лодыжка нестерпимо болела – кажется, она вывернула ее во время прыжка, но сперва не обратила внимания из-за шока.

Катаржина не могла идти дальше. Ноги подогнулись, и она рухнула в снег. Села, обхватив руками плечи, дрожа и тщетно пытаясь согреться. Накатила сонливость: глаза слипались, веки стали такими тяжелыми, что она была не в силах их снова поднять. Ей вдруг все стало безразлично. Она больше не боялась смерти, не злилась, не ненавидела Домака и предавших ее офицеров. Она думала об отце, Игнате и матери. Вспомнилось, как они все вместе пили чай, сидя на веранде дома в Морнаво. В ветвях магнолии пел соловей, с моря дул теплый ветер, солнце медленно опускалось за горизонт… Катаржина сидела на коленях у матери, в руках сжимала любимую игрушку – куколку с медвежьими ушками. Была ли она счастлива еще когда-то? Наверно, нет. И стоило ли тогда жить? Все равно без сердца истинного вампира умрет и отец. Она останется одна, всеми покинутая, одинокая и нелюбимая, без защиты и крепкого плеча, на которое могла бы опереться. Пожалуй, без разницы, погибнет она сейчас или потом. Так хотя бы меньше будет мучиться.

Перестав сопротивляться, Катаржина прикрыла глаза и полетела в пустоту.

Катаржина проснулась от запаха еловых шишек и дыма. Она лежала на боку, глядя на горевший перед ней костер. Вокруг было темно, влажно и пахло землей и елями. Откуда-то со стороны задувал морозный ветер. Она чувствовала себя слабой и вялой, хотелось, прикрыв глаза, перевернуться на другой бок и поспать еще. Она тяжело вздохнула и приготовилась было провалиться обратно в сон, когда ее буквально подбросило при мысли о том, где она очутилась.