Книга Огонь, пепел и ветер, страница 213 – Северина Мар

— Я, что же, по вашему учебный материал? — возмутился Кир.

— Если вас, что-то не устраивает, то можете сами относить свои одежды в прачечную, сметать пыль, и ходить в общую трапезную. У меня нет других свободных братьев, кто мог бы вас обихаживать! Если вы не заметили, то количество драконов трижды увеличилось. Все более опытные служители, имеющие необходимые навыки, заняты другим.

Возразить Киру было нечего и ему пришлось смириться с уготованными ему лишениями.

Сев за стол, Кир отпил холодный чай, откусил кусок свежайшего хлеба с хрустящей корочкой, и закашлялся, едва не подавившись, взглянув на письма.

Прочистив горло, и утерев, выступившие на глаза слезы, он отставил в сторону чашу с чаем, и принялся перебирать бумаги. Письма не просто лежали в порядке, на каждое из них был написан полный и исчерпывающий ответ.

Свой почерк он бы узнал всегда и на благородной гербовой бумаге был именно он — прямой, как изгородь, с круглыми дугами и при этом резкими, острыми линиями. Однако, написано все было так, как Кир никогда не писал.

Хотя с грамотностью у него дела обстояли наилучшим образом, в чистописание он никогда не был хорош. Так аккуратно и ровно, без единой кляксы и помарки, он не писал даже в ученичестве, когда над ним стоял наставник, бивший его палкой по спине за малейшую оплошность.

Кир читал письмо за письмом, каждый раз поражаясь тому, что ответ был именно таким, каким он и собирался его написать, но более объемным, с учтивостью достойной князей, и даже с остроумием. Прочитанное, разительно отличалось от кратких, емких и лаконичных посланий, которые он всегда отправлял.

Это было невозможно. Мог ли он уснуть за столом, и вновь впасть в состояние лунной болезни, при которой люди не просыпаясь встают по ночам и бродят по дому, делая привычные им дела?

Кира затошнило и он закрыл ладонями лицо, считая свои вздохи, чтобы успокоиться. Внезапно, его правая рука сама собой, без всякого его желания, потянулась вниз и, распахнув ящик стола, достала тяжелую тетрадь в кожаном перелете и почти бросила ее на стол перед ним.

Мгновение Кир смотрел на нее, потом перевел взгляд на свою руку. Подвигал пальцами, сжал ладонь в кулак. Мог ли он сходить с ума?

Тетрадь перед ним терпко пахла кожей. Ее ему подарил Страт. Он обожал вести дневники и вел их с тех пор, как научился писать. В его особняке была целая выделенная комната, со шкафами забитыми перевязанными алыми лентами блокнотами.

Киру вечно не хватало терпения, да и времени, чтобы писать дневники, поэтому он просто забросил подарок внутрь стола и забыл о нем.

Дрогнувшими пальцами, Кир открыл тетрадь и пролистал страницы, сладко пахнувшие недавно просохшими чернилами.

Внутри тем же почерком — его, но не его, были тщательно и дотошно описаны вчерашние встречи с Цицелией и Иренеусом, появление Дро и даже беседа с Андроником Великим. Их реплики были приведены с полнейшей точностью и достоверностью.

Мало того, на отдельных страницах были нарисованы иллюстрации: Цицелия томно возлежащая на кушетке, Иренеус, сидящий за столом, дракон-император в двух ипостасях: принявший боевую стойку, и устроившийся на ковре с тряпичной куклой в руках.

Они были изображены именно так, как их видел Кир, словно неведомый художник пробрался внутрь его головы и был тогда вместе с ним.