Книга Развод. Мы забыли, как любили, страница 6 – Екатерина Гераскина

Я подошла к нашей супружеской кровати и подожгла огниво.

— Гори ясно…

Бросила артефакт на покрывало. Всё вмиг полыхнуло.

Я смотрела, как горит моя жизнь, и отпускала себя. Я представляла, как горю тут же и очищаюсь.

Уже горел тяжёлый балдахин, стена напротив. Огонь лизал шторы. И только когда он начал подбираться к моим ногам, я вышла, подхватив небольшой саквояж с украшениями и документами.

Я шла, а позади меня всё горело.

Огонь быстро и жадно поедал всё. Когда я вышла из дома, позади меня что-то с треском обрушилось. Надеюсь, это упала со стены любимая картина Рейгана.

Не сразу заметила мужа, на лице которого было слишком много эмоций.

— Ты что натворила, Грейс⁈ Зачем ты подожгла дом⁈ Там… там моя коллекция! Там столько древностей! Грейс!

Муж зло сверкнул тёмными глазами, зрачок стал драконьим, вытянулся, заострился, и в этом взгляде уже не было человека — только ярость, только зверь, только собственник, у которого отбирают его сокровище.

Я расхохоталась, громко, безумно, запрокинув голову, мои белоснежные волосы рассыпались из пучка. Ветер подхватывал их, разбрасывал по плечам, позади меня уже полыхал дом, огонь жадно лизал стены, выбрасывался из окон, трещал, рушился, пожирая всё, что я когда-то считала своим.

Я спустилась по ступеням, медленно, не спеша, выпрямив спину. А Рейган уже формировал плетение воды, быстрыми четкими движениями, чтобы потушить особняк.

— А ты думал, что будешь спать на выбранных мной шелковых простынях со своей любовницей? — бросила я, кривя губы в улыбке. Только мои глаза не улыбались, внутри я была полна боли.

— Ты ответишь мне за это, Грейс!

Он был взбешён.

Но даже сейчас, в этом хаосе, он оставался идеальным до тошноты.

— Считай, что это не я, — протянула я холодно, с усмешкой, — а сама Бездна разверзла свои врата в твоём доме, и отряд демонов вышел, чтобы спалить к чертовой матери твои сокровища.

Я чуть склонила голову, наблюдая за ним.

— У тебя ведь всё застраховано, Рейган, так что ты ничего на меня не повесишь.

— Р-р-р… — сорвалось с него, низко, почти рычанием.

— И не рычи, — отрезала я, резко, с тем же тоном, каким раньше он осаживал меня.

Он шагнул ближе, нависая, давя своим присутствием, своей силой, своей привычной властью.

— Я оставлю тебя ни с чем! — процедил он сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, что натворила?

Я улыбнулась.

Спокойно.

Почти мягко.

Но в этой мягкости не было больше ни любви, ни страха. Там была дыра от вырванного моим мужем сердца.

— Понимаю, — ответила я тихо, глядя ему прямо в глаза, в это искажённое яростью лицо, которое когда-то было для меня всем. — Я обедневшая баронесса, сирота, никто по твоим меркам… и досталась в истинные такому одарённому гению финансов. Вот что ты хотел мне сказать в лицо столько лет и не говорил. Зато твои друзья не забывали меня ткнуть носом в эту разницу положений, когда ты не слышал.

Муж лишь раз отвлёкся от плетения и сверкнул глазами в мою сторону, поморщился от досады, что мне это было известно.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёмное и холодное.

— Тебя ведь это грызло. День за днём. Как это — великому Рейгану Фростмару досталась такая, как я? Та, что даже в Академии была посредственностью, училась на бытовом факультете. Ты ведь не любишь заурядность.