Книга Развод. Мы забыли, как любили, страница 81 – Екатерина Гераскина

Теон прищурился. В его глазах на мгновение вспыхнул опасный золотистый огонек — наследие драконьей крови.

Я кивнула, отпуская его. Я доверяла сыну. Он был достаточно умен, чтобы не доводить дело до открытой драки.

Глядя, как Теон быстрыми шагами догоняет Лию и как девочка вздрагивает, а затем робко улыбается ему, я почувствовала странное удовлетворение.

Судьба сплетала их нити в сложный узор, и я была не против стать тем ткачом, который поможет этому узору не порваться.

«Сегодня у нас будет много работы на дому», — подумала я, провожая их взглядом.

Вчерашний поход в лавку тканей не прошел даром. В моей гостиной меня ждал отрез нежнейшего батиста и плотной шерсти цвета грозового неба. Я хотела дошить Лии еще один комплект одежды.

У меня в голове уже сложился фасон: мягкие складки, вышивка по вороту, потайные карманы.

Но всё это будет потом.

Сейчас передо мной стояла иная задача. Я развернулась к главному входу школы. Мои каблуки звонко застучали по мраморным ступеням.

Директор, господин Вейн, умело лавировал между интересами богатых попечителей, закрывая глаза на «шалости» их детей.

Изабелла, дочь герцога Монтень, была одной из его главных «проблем», которую он предпочитал не замечать.

Её издевательства над Лией были для него досадным шумом, на который не стоило тратить время.

Я поправила шляпку и расправила плечи. Внутри меня Пустота довольно заурчала, предвкушая «беседу».

Я больше не была той покорной леди Фростмар, стоявшей за плечом супруга. Я была женщиной, которой нечего терять, и матерью, которая нашла еще одного ребенка, нуждающегося в защите.

Стражник у двери вытянулся.

— Леди Грейс Фростмар к господину директору, — произнесла я, и мой голос эхом раскатился по вестибюлю. — Передайте, что я не записана на прием, но это прискорбное недоразумение не должно помешать нашей встрече. Прямо сейчас.

Я вошла внутрь, и тяжелые двери за моей спиной захлопнулись, отсекая солнечный свет.

Я медленно, с наслаждением оправила тяжелый шелк своего бордового закрытого платья.

Крупное колье, то самое, которое Рейган вернул мне сегодня утром вместе с морем полевых цветов, уже украшало мою шею. Глубокий, кровавый блеск редчайших рубинов идеально подходил к наряду, а на запястье тяжелел браслет в тон: холодный, массивный, подчеркивающий тонкость кисти. Еще одна деталь — изящная рубиновая шпилька из этого же баснословно дорогого комплекта — надежно фиксировала строгий, гладкий пучок на затылке.

Я была готова к охоте.

Кабинет директора школы был именно таким, каким я его себе и представляла: удушливо-роскошным, помпезным и кричащим о статусе своего хозяина.

Тяжелые портьеры из темно-зеленого бархата, мебель из мореного дуба, массивные золотые часы на каминной полке.

Господин Арчибальд Вейн сидел за своим необъятным столом. Это был грузный мужчина с редеющими, но тщательно напомаженными волосами, пухлыми, ухоженными руками и тем самым типом лица, которое способно мгновенно менять выражение с высокомерно-брезгливого на подобострастно-слащавое, в зависимости от толщины кошелька собеседника.

Я вошла без стука, проигнорировав слабое сопротивление секретаря в приемной.

Прошла через весь кабинет, чеканя шаг, и с идеальной грацией опустилась в кресло для посетителей, расположенное точно напротив директора.