Книга Нас не должно быть, страница 112 – Алина Цебро

— Я и есть Эш. Так почему ты не думаешь, что я тебя понимаю и принимаю?

Я фыркаю, боясь даже не того, что он меня не поймёт, а того, что он меня поймёт, но неправильно.

— Люк, ты притворялся другим парнем. Ты знал обо мне всё, но при этом играл роль. Ты актер, артист, солист, гитарист, идиотист, — последнее слово придумываю и выплёвываю зло.

Но Люк и правда даже не морщится.

— Хорошо, ты права. Я всё заслужил.

— Ты знал, что у меня есть парень. Когда я тебе говорила об этом. Ты знал, что у меня есть Коул, но всё равно полез!

— Да. И сделаю так ещё раз.

Он делает шаг вперёд, но я так сильно отскакиваю назад, что ударяюсь об лавочку. Слезы снова жгут глаза, да ещё и Люк присаживается на корточки и целует мою ногу в районе бедра, которым я ударилась.

Я смотрю на него, на его губы, которые нежно прикасаются ко мне. И снова не понимаю, где правда, а где ложь.

Отдергиваю ногу, будто обожглась. Встаю, шатаясь. Лавочка впивается в спину, но боль теперь где-то далеко. Есть только он. И его губы. И его ложь.

— Убери руки, — шепчу. Голос срывается. — Не смей меня трогать.

Люк медленно поднимается. В его глазах нет вины. Только упрямство. Темное, глухое упрямство человека, который решил: будет по-моему.

— Я не могу не трогать, — говорит он тихо. — Ты думаешь, мне легко было смотреть, как ты встречаешься с Коулом? Знать, что он прикасается к тебе, а ты… ты даже не смотришь на него так, как на Эша смотрела.

— Эша не существует! — выкрикиваю я. Слезы снова горячат веки. — Эш был честен со мной, мне так казалось. А ты притворялся им!

— Я не притворялся, — он делает шаг. Я отступаю. Он еще шаг. Я упираюсь спиной в холодную стену. — Я просто… использовал шанс. Единственный шанс быть рядом.

— Ты манипулятор, — шиплю я. — Ты использовал мою боль. Моё желание быть кем-то понятой.

— Я использовал всё, что мог, чтобы ты посмотрела на меня, — он признает без тени сомнения. — И знаешь что? Это сработало. Ты здесь. Ты плачешь из-за меня. Ты дрожишь от моих прикосновений. Коул когда-нибудь заставлял тебя чувствовать себя живой настолько, что хочется разбить что-то вокруг?

Молчу. Потому что ответ мне не нравится. Потому что он прав, и это бесит больше всего.

— Это не любовь, — говорю наконец. — Это одержимость.

— Это одно и то же, Эстер.

Он протягивает руку, хочет коснуться лица. Я перехватываю его запястье. Сжимаю сильно. Ногти впиваются в его кожу.

— Если ты сделаешь еще шаг, — предупреждаю зло. — Я уеду. И ты меня больше не увидишь. Сделаю как сделал ты.

Люк замирает. Рука висит в воздухе. В его взгляде что-то ломается. Трещина в этой броневой стене уверенности. Он испытывает такую же боль, как и я. Хорошо…

— Ты не сможешь, — говорит он, но голос уже не такой твердый. — Ты нужна мне. А я нужен тебе. Ты сама сказала… больно. Значит, не все равно.

— Мне больно, потому что меня предали, — поправляю я. Выпускаю его руку. Вытираю лицо рукавом его же куртки. — Не потому что люблю.

Вру. Господи, как же я вру. Я знаю свои чувства, хоть и отталкиваю их. Если мне нравился Эш, то мне нравится и Люк. Ведь головой то понимаю один и тот же человек.

— Хорошо, — он кивает, подыгрывая мне. — Не люби. Пока. Но дай мне шанс доказать, что Люк и Эш — это один человек. И этот человек не уйдет.