Книга Нас не должно быть, страница 121 – Алина Цебро

— Курить будешь?

Он протягивает мне сигарету, и я отрицательно качаю головой.

— Я бы выпила, если честно.

Он ухмыляется, поворачиваясь ко мне лицом и целуя в макушку.

— В той тачке, что попалась на пути, — он кивает на синюю машину, которая всмятку. — Мать моя сидела. И отчим.

Он делает новую затяжку, смотря в небо. А я в шоке открываю рот, но произнести ничего не могу.

— Я сначала к ним побежал, хотел мать спасти. Но она умерла, свернув себе шею, похоже, сразу. Придурок рядом с ней корчился, но…, — он сглатывает, а потом смотрит мне в глаза. В них пустота. — А затем услышал тебя. Думал, ты застряла где-то.

— Мне…, — я не могу найти слов. Он говорит, что его мама мертва!? Он…

— Жаль? Да, мне тоже жаль.

— Я не…, — вообще-то именно это я и хотела сказать. Соболезнование. Но оно застревает в горле, так как в его словах жуткая насмешка.

— А чё Люк делал в этой машине? — Коул кивает, откидывая сигарету и беря новую. Руки чуть дрожат. и очень красные. Ожоги?

— Я не знала, что ты куришь, — выпаливаю вместо того, чтобы ответить на вопрос.

— Ты была права, мы многое друг о друге не знали и утаивали. Видимо, пришло время стать самими собой, — он встаёт, отряхиваясь. — Малой дома один, поеду к нему. Ещё же надо как-то сообщить, что он теперь всё. Без мамы жить будет.

У меня так сильно разрывается сердце, что я снова к нему подскакиваю, обнимая.

Не знаю, что сказать, просто не знаю. Коул снова целует меня в макушку, но руки, чтобы обнять в ответ, не поднимает. Будто боится рассыпаться или проявить чувства.

— Знаешь, что самое охеренное? Меня бросила девушка, умерла мама, выгнали из универа. Какая-то хуевая полоса в жизни, не находишь?

Он усмехается, и я поднимаю на него глаза. Он… не он. Совсем. Глаза мертвые, а голос пустой. Хотя оно и понятно...

— Я пошёл, котёнок.

Он разворачивается и, идя мимо каталок, накрытых простынёй, уходит к машине. Господи… Он же… Только что…

— Эстер, — папа зовёт меня, а я решаю позже заехать к Коулу, чтобы поддержать.

Сейчас поддержка нужна кое-кому другому. Мне.

Сижу в коридоре вместе со всеми. Если судить по шкале от нуля до ста, то наше состояние сейчас уходит в жирный минус. Каждый находится в таком шоке, что описать словами невозможно. Я даже не знаю… Впервые вижу свою семью такой. Сломанной и тихой.

Мама сидит рядом с Ари и Вианой. Они беспрерывно болтают о чём-то незначительном, видимо, чтобы заглушить боль внутри, заговорить тишину. Я же не могу, проживаю эту боль. Снова и снова… Снова и снова…

Дверь открывается и выходит врач, снимает маску и улыбается устало. Я почему-то мысленно выдыхаю, понимая, в каком напряжении держалась всё это время. Плечи опускаются.

— Огромная же семья у паренька, — говорит он, обводя нас взглядом. — Кто родители?

Хейг и Ариана проходят ближе. Женщина, которая очевидно является его биологической мамой, осмеливается сделать шаг вперёд. Ари следит за ней взглядом, напрягается, но ничего не говорит. Врач, похоже, не замечает этой немой войны.

— Ваш мальчик в реанимации, но состояние стабильно неплохое.

— Что ещё за словечки такие? «Стабильно неплохое»? — Эдриан выгибает бровь, делая шаг вперёд. Голос у него рычащий. — Он не сдох, но всё впереди?

Хейг вместе с моим папой закатывают глаза. Папа кладет руку на плечо Эдриану, успокаивая.