Книга Нас не должно быть, страница 83 – Алина Цебро

— Будь собой. Настоящей собой, даже если это кому-то не понравится. Даже если Люк скажет, что ты изменилась. Даже если Коул решит, что ты слишком сложная. Даже если Эш... — она запинается, но продолжает твёрже, — даже если Эш испугается того, кто ты есть на самом деле. Пусть. Пусть все они увидят тебя настоящую и сами решат, остаться или уйти.

Я вслушиваюсь в её слова, и что-то слишком сильно меня напрягает. Я же…

— Я не говорила, как зовут третьего парня.

Не спускаю глаз с лица Дины, но это её ни капли не заботит. Она вылеплена из слишком сложного теста, я никогда не вижу её сбитой с толку.

— Мне не нужно, чтобы ты говорила, — отвечает она спокойно. — Я это и так знала.

— Откуда?

Её улыбка становится чуть более загадочной, почти хищной.

— Откуда я знаю про Эша? — переспрашивает она, и в её голосе звучит что-то похожее на удовольствие от моего замешательства. — Милая, я знаю про Эша давно.

Холодок пробегает по спине.

— Как? Откуда?

Дина выпрямляется и встаёт с кровати. Достаёт телефон из кармана, демонстративно смотрит на экран, проверяя время. Я хмурюсь. Она улыбается.

— Я Эша знаю, Эстер. Поверь мне, классный парень. А ты подумай насчёт того, что я сказала, потому что это самый оптимальный вариант для тебя в данном случае. Только вот поговорить с Коулом стоит намного раньше, чем ты решишь переспать с кем-то другим. Измены — говнянная вещь, сестрёнка, поверь мне.

— Откуда ты знаешь Эша?!

Меня интересует сейчас именно это. Вскакиваю за ней следом, хватаю её за руку.

— Я просто смотрю вокруг себя, Эс. Я просто умею видеть. Ты тоже попробуй, вдруг прокатит.

Она целует меня в щёку и, закрывая за собой дверь, подмигивает.

Кстати, книга про Дину выходит 9 марта!) И в ней она поедет...в Россию) Горячая будет книжка, с хмурым мужчиной. Спойлер: В ней будет "случайная ночь".

Я не успеваю завершить рассказ, потому что в дверь звонят.

Мы все трое знаем, кто пришёл. Люди папы следили за каждым движением моей биологической матери последние дни: камеры наблюдения, отслеживание телефона, агенты в штатском на противоположной стороне улицы. Но никто к ней не подходил — нельзя спугнуть добычу раньше времени. Вопрос нужно решать здесь и сейчас, на нашей территории, потому что так больше продолжаться не может. Главное, что я успел к маме до того, как эта женщина бы начала её донимать.

— Это она? — шёпотом спрашивает Ариана, хотя ответ написан на моём и папином лицах.

Лицо мамы мгновенно каменеет. Мягкость, с которой она слушала мой рассказ минуту назад, испаряется, словно её и не было. Черты заостряются. Глаза превращаются в две узкие щели, полные такой ярости, что воздух вокруг неё будто сгущается. Она становится опаснее питбуля, почуявшего угрозу своей стае. Я видел маму злой — видел много раз. Но сейчас... Это какой-то новый уровень. Первобытный. Материнский инстинкт в его самом тёмном, самом беспощадном проявлении.

Мама вскакивает, прищуривается, переводя взгляд с меня на папу, и выставляет вперёд указательный палец — жест предупреждения, не терпящий возражений.

— Никто из вас двоих не остановит меня, когда я начну резать её на мелкие кусочки, — голос Ари звучит тихо, но каждое слово падает, как лезвие гильотины. — Ясно?

Мы с отцом одновременно киваем. Но папа ещё и усмехается — этой своей фирменной кривой усмешкой. В его глазах плещется тёмное веселье.