Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 24 – Алика Бауэр

— Демьян, извини за поздний час. По старой дружбе. Медик твой нужен. Срочно. Могу за Борисом Аркадиевичем машину прислать?

— Нет его, — отвечаю быстро. — Уходи, — шиплю на Амалию, которая смотрит на меня с пола, словно пытаясь проклясть своим взглядом.

— Полотенце, — коротко бросает, кивая в сторону кровати.

Нахожу на простыне белое махровое полотенце, слившееся с постельным бельем, и швыряю ей.

— На пенсию отправил.

В трубке тяжелый вздох.

— Не могу я его в клинику везти. Выборы скоро, и...

Сергея я уже не слушаю. Глаза сами следят за тем, как Амалия, стараясь быть незаметной, закутывается в полотенце. Но я уже все успел оценить.

Боги, что за бедра...

— Погоди, — говорю в трубку. Амалия замирает у двери. — Я привезу тебе медика.

Заканчиваю вызов.

— Собирайся, — бросаю ей все еще чувствуя жар в крови и тяжелое возбуждение. — У тебя новый вызов.

Еще даже не рассвело. На панели автомобиля тускло светятся цифры: шесть утра. На этот раз хоть одеться дали, правда время на сборы у меня было только пять минут. Пока мой взгляд скользит по мрачному профилю Демьяна на переднем сидение, понимаю, что этот вызов тяжелее предыдущего.

Тру ладонями лицо, пытаясь прогнать остатки сна и избавиться от липкого, унизительного осадка после случившегося. После такого на Демьяна даже смотреть было невыносимо.

Внутри все кричит от возмущения. Его хватка, его слова, и это наглое, животное желание в его взгляде. А как он швырнул мне полотенце? Чувствую себя просто ужасно.

Водитель у нас сегодня другой. Виталий. Каменное лицо, сведенный к минимуму набор фраз. Лишних вопросов не задавал. Когда мы выехали на пустынную загородную трассу, он молча протянул мне темную тканевую повязку. Я уже даже не удивляюсь. Не сопротивляясь, завязываю ее поверх глаз. Так мы едем недолго. Меньше десяти минут. Но в этой слепоте время тянется иначе.

Машина останавливается. Повязку снимаю и выхожу из машины. Перед нами белоснежный трехэтажный особняк. Колонны, лепнина, вензеля — настоящее фамильное гнездо, пахнущее деньгами и наследственной властью. Пока Виталий возится, помогая Демьяну выбраться из машины, к нам почти бегом спускается встревоженный мужчина средних лет. Его лицо кажется мне знакомым, но я не могу сообразить, где я могла видеть раньше.

Охранник и хозяин почти на руках вносят Демьяна по парадной лестнице.

— Мой оболтус опять встрял, — говорил хозяин дома, запыхавшись. — Уже не знаю, что с ним делать.

Мы входим внутрь. Высокие расписные потолки, хрустальная люстра размером с автомобиль, двойная винтовая лестница, алый ковер. Не дом, а дворец.

— Веди, — сухо бросает Демьян, заметив, что я замерла, задрав голову к сверкающим подвескам.

Нас проводят в кабинет. Темное дерево, книги в резных шкафах, какое-то тяжелый запах. На кожаном диване лежит парень. Бледный, без сознания. На вид не больше двадцати.

Подхожу ближе. В нос бьет сильный запах алкоголя. На тонких, почти синюшных губах следы слюны, будто после рвоты. Переворачиваю его на бок, чтобы не захлебнулся, если его начнет снова тошнить. Проверяю пульс — слабый, зрачки еле реагируют на свет.

— Что с ним? — спрашиваю уже догадываясь, но нужно было узнать их версию.

— Напился вчера, — начал отец и, понизив голос до шепота, обреченно добавил, — и, как обычно, сел за руль. Сбил недалеко от города человека. Это я еще могу замять. Там, слава богу, парой переломов отделался. А этот балбес перепугался, примчался сюда. Нашел его в комнате без сознания, его уже вырвало чем-то...