Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 84 – Алика Бауэр

Но я иду.

Потому что понимаю: я теряю его. Прямо сейчас. С каждой секундой этого молчания.

— Камера у продуктового магазинчика в километре от места аварии сняла хорошо лицо водителя, — комментирует Антон, и его голос звучит откуда-то издалека.

— Там не было никакой камеры, — голос Демьяна словно из могилы. Глухой, мертвый. Он не поднимает головы, его взгляд все еще прикован к фото.

— Была. Мои люди прибыли раньше, чем твои, и все уладили, — Антон поправляет воротник. — Не хотел, чтобы сестренка села.

Демьян поднимает на меня взгляд.

И я проваливаюсь.

В этот момент нет ничего, кроме его глаз. В них больше нет той теплоты, с которой он смотрел на меня сегодня. Нет нежности, с которой целовал. Нет обещаний, которые шептал. В них пустота. Выжженная земля. И в этой пустоте я вижу все, что он чувствует. Боль — острее ножа, раздирающая изнутри. Предательство — такое огромное и явное, что, кажется, его можно потрогать руками.

Я чувствую, как моя собственная боль накрывает меня с головой. Она не внутри, она везде. В каждой клетке, в каждом вздохе, в каждом слоге его имени, которое я хочу крикнуть, но не могу. Страх липкий, холодный, ползущий под кожу. Не за себя. За нас. За то, что было. За то, что могло бы быть. Вина — огромная, размером с эту комнату, с этот дом, с эту ночь. Она душит меня, прижимает к полу, высасывает воздух.

Фотографии падают на пол.

— Ты знала? — Демьян смотрит мне прямо в глаза.

Слезы, боль, вина — все это сжимает горло так, что я не могу вдохнуть. Я сама себе не принадлежу. Я — комок оголенных нервов, дрожащий в центре этой комнаты.

— Дем, я…

— Ты. Знала. Или. Нет? — он чеканит каждое слово, и каждое из них — пощечина.

Я киваю. Раз. Другой. Третий.

— Я узнала недавно, клянусь тебе! — слова вырываются наружу вместе с рыданиями. — Дем, Дем, мне так жаль…

Делаю последний шаг к нему. Пытаюсь дотянуться. Он мне так нужен сейчас. Просто чтобы не упасть. Ледяными руками скольжу по его шее, по груди. Чувствую, как бьется его сердце. Слишком быстро, слишком сильно. Чувствую его тепло, которое еще минуту назад было моим домом.

— Просто слов таких нет, описать, как мне…

— Жаль? — он кричит. Впервые так. — Ты, блять, серьезно?!

Не могу перестать плакать. Слезы льются градом, заливают лицо, шею, его руки, которых я касаюсь. Но даже все слезы мира не способны смыть то, что я натворила. Я тот человек, по вине которого погибли его жена и дочка.

Я сидела за рулем той машины. Я.

— Я в жизни не чувствовала себя так… и конечно, если бы я могла повернуть время вспять, — захлебываюсь, задыхаюсь, но продолжаю цепляться за него, потому что если отпущу, упаду и не встану, — но я не могу…

— Наш договор, соглашение, — голос Демьяна звучит ровно, страшно ровно. — Он выполнен.

Замираю.

— Что?

— Ты можешь забирать свою сестру, — говорит он, глядя поверх моей головы на Антона. — И проваливайте, пока я не вызвал охрану.

— Демьян, нет! — кричу, но в тот же момент мужские руки хватают меня и тянут назад. Брыкаюсь, пытаюсь вырваться, но меня держат мертвой хваткой. — Ты не можешь со мной так поступить!

— Уходи, Амалия. Или как там тебя… — Демьян отворачивается. — Я не хочу тебя видеть.

Чужие руки впиваются в мои плечи, тянут к выходу. Я не понимаю до конца, что происходит. Я чувствую только, как меня отрывают от него, отрывают от моей жизни.