Книга Фальшивая жена, страница 105 – Алекс Вон

Вдали мелькнули фары. Машина приближалась, ревя мотором.

Я встал прямо посреди дороги, не отпуская Лилиан. Фары ослепили, шины взвизгнули, и машина резко остановилась в метре от нас — водитель вцепился в руль, глаза круглые от шока.

— Помогите, — выдохнул я, дрожа. — Ей плохо. Нам нужно до города.

Он кивнул, открыл дверь. Я шагнул вперёд, всё ещё неся её, и ночь наконец-то дала передышку.

Машина мягко покачивалась на дороге, водитель молчал, сосредоточившись на управлении. Лилиан лежала у меня на коленях, свернувшись клубком в моей слишком большой одежде. Она спала — глубоко, ровно, будто ночь наконец-то дала ей покой после всего хаоса.

Я осторожно провёл рукой по её волосам, распутывая пряди пальцами. Они были холодными, но мягкими, и от этого прикосновения внутри что-то дрогнуло. Гладил медленно, почти не дыша, боясь разбудить.

Смотрел в окно — огни города мелькали, размазываясь в полосы. Мысли кружили: вина, ярость, облегчение. Но сейчас, с ней на коленях, всё это отступало. Оставалась только тишина и тепло её дыхания.

Я не отпускал её волос. Не хотел.

Машина остановилась у нашего дома. Водитель кивнул на прощание, и я снова подхватил Лилиан на руки — она всё ещё спала, не шелохнувшись. Дверь открылась с тихим щелчком, и я понёс её внутрь, ступая осторожно по коридору.

В гостиной аккуратно уложил её на диван — голова на подушку, ноги поджаты. Она вздохнула во сне, но не проснулась.

Первым делом пошёл в шкаф, достал толстое шерстяное покрывало — тяжёлое, тёплое, то самое, что она любила зимой. Вернулся, развернул и укрыл ею Лилиан, подоткнув края, чтобы не сползло.

Стоял секунду, глядя на неё.

Рука сама потянулась погладить щеку, но я отдёрнул. Не время. И я больше не имею право прикасаться к её нежной коже.

Она была дома. Безопасна. Этого пока хватало.

Я опустился на пол у дивана, прислонившись спиной к краю. Лилиан спала под покрывалом, дыхание ровное, лицо наконец-то спокойное. Я смотрел на неё долго — на растрёпанные волосы, на следы помады у губ, на то, как она свернулась, доверчиво.

Усталость навалилась свинцом. Пол был твёрдым, холодным, но я положил голову на край дивана, ближе к ней. Рука сама потянулась — лёгко легла на её ладонь под тканью, и пальцы переплелись.

— Прости меня, Лилиан, — прошептал я.

Глаза закрылись. Сон пришёл незаметно, унося всю ночь. С ней рядом.

Голова раскалывалась от боли — тупой, пульсирующей, как похмелье после той ночи.

Я лежала на диване, тело ломило, воспоминания мелькали обрывками: крик, звёзды, холод. Медленно подняла руки и закрыла глаза ладонями, пытаясь унять тошноту.

Когда открыла их снова, передо мной стоял Дэниел. С таблеткой в одной руке и стаканом воды в другой.

— Вот держи выпей. Это от боли в голове. Должно стать лучше, — сказал он тихо, протягивая.

Я уставилась на него.

Просто смотрела, не моргая.

Прошли долгие минуты — тишина звенела, его лицо расплывалось. А потом ярость взорвалась. Ударила по его руке — стакан вылетел, разлетелся звоном по полу, вода брызнула.

— Блять… Лилиан! — буркнул Дэниел и опустился на колени, собирая осколки.

Я не заметила их.

Встала резко, босиком, прямо на стекло — острая боль пронзила ступни, но злость была сильнее. Глаза жгло, в них — смесь боли и гнева.