Книга Фальшивая жена, страница 32 – Алекс Вон

Не дождавшись окончания разговора, я поняла, что не должна смотреть, как он уходит.

В момент, когда я резко отвела взгляд, я была полна желания забыть эту стычку и вернуться. Но моё сердце кричало надолго запомнить этот миг.

Я переборщила с бдительностью и не могла не обратить внимание на его уход.

И хотя я снова смотрела в стакан, подумала, что, очевидно, этот вечер не просто вечер. В нашем общении, в наших словах, высказанных взглядах, была жизнь, наполненная загадкой.

В тот момент, когда я смотрела на отражение своего образа, я уловила, как на него смотрит и Дэниел.

Я ведь признала, что, когда уходил Дэймон, я не просто чаша с воздухом вокруг себя, к которой Дэниел был просто благосклонен. Я была другой. Я была Лилиан — реальной.

Я всё ещё чувствовала его взгляд, и в то же время понимала, что он не оставит меня в покое. Я спросила себя, смогу ли я вытянуть эту тёмную нить, когда рядом будет тот, кто себя не хвалит, а просто такой. Я не исчезла в хаосе вечера, и вся атмосфера менялась вместе с ним. Я увидела, как эта реальность будет пересекать и вести к тому, что вечер окончится… но что-то останется после него. Когда покидала зал, я не смотрела больше в сторону Дэниела, не искала его взгляд. Я знала, что он снова стал Плутоном в моей жизни, не зная о том, что звёзды также имеют свои ритмы и свои тайны.

Я больше не искала его среди мимолётных встреч, более не жаждала уважения, я искала себя среди тех, кто увидел во мне реальную сущность.

В тот вечер, даже когда его брат покидал зал, я знала, что он пришёл не просто провести вечер — он зажёг во мне искру, о которой я даже не подозревала. А теперь, когда вечер заканчивался, я чувствовала, как что-то внутри меня кипело и стремилось на поверхность, готово разорваться, создавая фейерверк в самом сердце новой реальности.

И хотя противостояние с Дэниелом всё ещё оставалось за пределами моего понимания, я знала, что моя жизнь приняла новый оборот. И, в конце концов, это было только начало.

Автомобиль плавно выскользал из городской суеты, словно уносил нас далеко — прочь от хрупких пузырей шампанского, от притворных улыбок и от тех благотворительных речей, что звучали слишком гладко и натянуто.

Я устроилась на заднем сиденье, пристегнув ремень, но внутри роился тревожный предчувственный фон — как будто вот-вот включится чужой фильм, где я не знаю ни сценария, ни реплик.

Слева от меня — Дэймон, брат Дэниела, чья фигура в свете тусклых уличных фонарей казалась живее и ярче всего, что я видела сегодня.

Справа — пустой зазор, даривший выбор: устремить взгляд по прямой или запустить его в бегущую мимо ночь.

Дэниел молчал.

Его руки крепко цепко держали руль, будто он управлял больше не машиной, а самим собой: ровно, приглушённо, без оттенков и признаков колебаний.

В боковом зеркале мелькнул его взгляд — мимолётный каскад взгляда, как будто он случайно затронул моё лицо и тотчас отступил, словно это место запретное. Но я видела его.

Всегда видела, когда он старается не смотреть — именно в эти моменты его глаза задерживаются дольше всего.

Дэймон, напротив, не умел быть тихим.

Он словно чувствовал, что сегодня он уже «втянулся в игру», и решил не выходить из неё так быстро.

— Лилиан, — он обернулся ко мне, опершись локтем на спинку сиденья, как будто мы были в баре, а не в чужом автомобиле с его братом. — Ты так сидишь, как будто уже готовишься свалить.